– Вы имеете в виду, что он едет в Париж? На грузовике?
– А что вы думали? Что поедет поездом?
– Он что, работает 14 июля?"
"– Знаете, мадам, не мне вас учить с вашим столичным выговором, но парижане кушают каждый день. Даже 14 июля.
Я попросила набрать Кольбер 22–18. В тот момент, когда меня соединяли, в номер постучали. Прежде чем подойти к двери, я спросила, не могу ли я поговорить с Жаном Ле Гевеном. Мне просто ответили: «Передаю трубку» – и передали. Я-то приготовилась, что его пойдут искать куда-то далеко, и поэтому сначала не могла вымолвить ни слова.
– Слушаю. Алло! – говорил он. – Алло!
– Это Жан Ле Гевен?
– Да, я.
– Я… мы с вами встретились в субботу днем в Жуаньи – помните, такая белая машина, букетик фиалок?
– Вы что, шутите?
– Нет. Так вы вспомнили?
Он засмеялся. Я узнала его смех, очень отчетливо представила себе его лицо. В дверь снова постучали. Он сказал:
– А знаете, букетик-то завял, придется покупать вам новый. Вы где сейчас?
– В Кассисе. Я звоню не из-за фиалок, а вообще-то… нет, как раз из-за них.
Я… подождите секунду, пожалуйста. Вы можете секунду подождать? Только не вешайте трубку!
Он снова рассмеялся и сказал, что ни за что не повесит. Я соскочила с кровати и подошла к двери. Мне принесли обед. Мужской голос. Я была в одних трусах. Пришлось метнуться в ванную, завернуться в полотенце и бежать назад. Я приоткрыла дверь, взяла поднос – спасибо, большое спасибо – и закрыла ее. Когда я схватила трубку, Голливудская Улыбка по-прежнему ждал у телефона. Я сказала:
– Простите, я в отеле.
Мне постучали в номер, принесли обед.
– Чем хорошим вас потчуют?
– Сейчас взглянем. (Посмотрела.) Жареная рыба. По-моему, барабулька.
– И все?
– Нет. Что-то типа рататуя[45], салат, креветки, я… я звонила в Жуаньи, чтобы разыскать вас.
– Мне повезло. Зачем? Из-за фиалок?
– Нет. Не совсем.
Я не знала, как объяснить. Молчание уже длилось целую вечность. Я спросила:
– После того, как вы уехали тогда днем, вы ведь ничего такого не делали, что могло мне навредить?
– Навредить? Вам?
– Ну да.
У меня были неприятности по дороге. Я подумала – это шутка, ну, в общем, что это вы надо мной подшутили.
– Нет, это не я. (Он произнес это спокойно, только тон слегка изменился, стал чуть менее приветливым, не таким веселым.) А что за неприятности?
– Я не могу по телефону. Я бы хотела увидеть вас.
– Чтобы рассказать о своих неприятностях?
Я не знала, что ответить. Через несколько секунд он вздохнул, потом сказал:
– Ваша барабулька остынет.
