Знаю, что этот сучонок сидит рядом с кроватью и ждёт, когда я замёрзну и проснусь. Такой трюк он регулярно проделывает.
Начинает скулить.
Блядь! Его надо тащить на улицу, дома на пелёнки ходить отказывается. При его размерах они вообще не помогают.
— Отдай! — вырываю у него из зубов одеяло и накрываю Алину, она сразу кутается в него.
— Ты куда? — приподнимается, когда я надеваю спортивный костюм.
— Ему надо, — киваю на Дикого. — Спи, ещё рано, — чмокаю в губы и жестом показываю псу на выход.
Холодно, ветер и дождь моросит.
Брр! Накидываю капюшон от куртки и прячу руки подмышки, в ожидании, когда собакин вернётся из кустов.
Стеснительный засранец!
Дома скинув кроссовки в прихожей сразу мыть лапы и перевязывать ему раны. Даже не заметил, что Белка уже проснулась и вовсю хозяйничает на моей кухне.
Только отмыв грязнулю и отогрев себя под горячим душем, чувствую сладкий запах чего-то вкусного, разносящийся по квартире.
— Это оладьи?
— Блинчики, — поправляет, поворачиваясь ко мне от плиты и улыбаясь.
— Ммм, — подхожу к ней, обнимаю одной рукой за талию.
Второй пытаюсь стянуть блинчик с тарелки, отвлекая поцелуем в шею. Но пойман и получаю от Белки лопаткой по руке.
— Потерпи пять минут, и будем завтракать. У тебя сгущёнка есть? — приподнимает на меня глаза.
— Была где-то, — открываю шкафчик сверху и достаю банку из НЗ, который из отцовского пайка пополнила мать.
— Зачем тебе столько? — Алина открывает рот от удивления, осматривая ряды из банок сгущёнки и тушёнки.
— Родители думают, что я тут не доедаю, — посмеиваюсь. — Могу поделиться, — открываю крышку.
— Не надо.
— Напрасно, — демонстративно медленно облизываю ложку с тягучим лакомством.
Белка сглатывает.
Это от голода или от возбуждения? Набираю ложку сгущенки и подношу к её рту.
— Давай, — киваю головой, показывая, чтобы тоже попробовала.
Она неторопливо запускает ложку в рот, съедает сгуху, а потом облизывает языком испачканные губы.
Теперь сглатываю я.
Как же она сексуально это проделала.
Кровь отливает от головы и устремляется вниз. Провожу пальцем по липким губам Белкиной, а потом их целую. Сладкая и вкусная. Посасывая их, слепо переставляю сковородку с огня и, подхватив под задницу, несу в спальню.
— Мы на учёбу опоздаем, — смеётся, откидывая голову назад и обхватывая меня ногами.
— Насрать! — прохожусь поцелуями по шее и кидаю её на кровать.
— Глеб! — заливается смехом, шуточно отбиваясь от моих прикосновений.
