— Сколько он весит? — спрашиваю у Глеба, подстраиваясь под его широкий шаг.
— Почти сорок кило.
— Ого! — прикидываю в голове.
Во мне всего сорок пять. А пёс меньше меня вроде как.
— Он немного растолстел за последний месяц, так как из-за ран двигается мало, — объясняет Морозов.
Мы отвозим его к ветеринару, который обрабатывает Дикому раны и прописывает лекарства для успокоения нервной системы. Так же просит не оставлять его первую неделю ночью без присмотра.
Дома собака занимает своё место, а через пять минут мы слышим его громкое сопение.
Уснул «без задних ног ».
— Можно я душ приму? — смотрю умоляюще на Глеба.
Вся эта беготня и волнение заставили меня серьёзно попотеть.
— Конечно, могла бы и не спрашивать, — улыбается. — Может, составить тебе компанию? — притягивает за руку к себе и приобнимает, нагловато при этом ухмыляясь.
— Я пока не готова к такому повороту, — отрываю его руки от себя и иду в сторону ванной.
По пути разворачиваюсь и гляжу на него. А он смотрит мне в след с разочарованием на лице.
Ну не надо!
Не так я с тобой себе всё представляю в первый раз.
Быстро принимаю душ, заматываю волосы полотенцем.
А вот запасные вещи остались в рюкзаке в машине.
И что делать? Попросить Глеба принести? Не хочется его напрягать.
Выглянув из ванной комнаты и услышав, что Морозов гремит посудой на кухне, быстро прошмыгиваю к нему в спальню. Не думаю, что он будет сильно против, если я одолжу у него футболку или рубашку.
Шмоточник!
Два шкафа под завязку забиты одеждой. Не удивительно, что я ни разу не видела его в одном и том же, за исключением курток.
Одних пиджаков штук десять, а не носит… По-моему даже у моего бывшего мужа гардероб был скромнее.
Снимаю с вешалки бледно-голубую рубашку и надеваю на себя, закатав рукава. Разглядываю себя в зеркало.
— Неплохо, — довольно улыбаюсь своему собственному отражению.
Мелкая, но стройная. Сильно выдающихся частей тела нет, но и плоской назвать себя язык не поворачивается.
— Согласен… Тебе очень идёт, — подтверждает мои слова Глеб, стоя у двери и наблюдая за мной.
На лице видно явное желание.
Разворот к нему и стараюсь натянуть рубашку ещё ниже, чтобы скрыть немного ноги. Он только смеётся над моими неловкими попытками прикрыть стыд.
— Она длиннее не станет, не старайся, — подходит ко мне с горящими глазами. — Целомудренно всё, не волнуйся.
— Я вещи забыла в машине. Извини, что взяла твою рубашку.
— Я понял. И не нужно извиняться, ты можешь брать в моём доме всё, что захочешь.
