— Миссис Блэквуд, Вам не кажется, что Вы слегка перебрали?
— Нет, — отрицательно очень интенсивно закачала головой, отчего картинка мира закружилась. — Я только немного отметила с друзьями поступление.
Голос мужа стал откровенно угрожающим.
— Ты на ногах не стоишь.
— Как это не стою? — оглядела себя. — А что я тогда сейчас делаю? Лежу?
Взгляд мужа не обещает мне ничего хорошего.
— Ну ладно. Я пойду, — в данной ситуации лучше было скрыться подальше.
И я пошла. Рикер не задерживал, только отчего-то на пути очень неудачно попался кофейный столик.
Что он там делал? Не ясно. Сама не поняла, как оказалась на полу. Возможно, действительно не стоило столько пить. Надо мной раздался усталый голос.
— Значит стоишь?
Меня как котенка подняли за шкирку и куда-то потащили. Почему-то решила, что надо оправдаться.
— Просто последние дни были очень напряженные, надо было расслабиться, да и повод хороший. Может Вы сегодня не будете делать это? Все же у меня какой-никакой, а праздник.
— А то что тебе уже завтра надо выходить учиться, ты забыла? Неужели не понимаешь, что тебе не простят ни одной ошибки? Не будет поблажек, которые позволяют иногда мужчинам.
Я за тебя поручился. Надавил на многих чиновников. А ты решила выставить себя и меня на посмешище. К чему тогда все твои заявления, что ты не дура, и тебе не достаточно просто сидеть дома? Сказала бы сразу, что хочешь развлекаться и пить в мужской компании, мне не надо было бы так надрываться.
Ну вот, теперь еще и виноватой сделали. Я не просила, чтобы меня запихивали учиться в академию.
У меня были совсем другие желания.
— Кажется, меня тошнит.
— Терпи, — строгий приказ мужа.
Мы заходим в ванную комнату. Рикер включает воду в душе и ставит меня прямо в одежде под ледяные струи. Ощущения не из приятных. Пытаюсь выбраться, но муж удерживает на месте. Ору на матном тожутском языке, но и это не помогает. Садист. Наконец, меня вынимают. Стучу зубами от холода, но чувствую себя гораздо лучше. Рикер полностью сдирает с меня мокрую одежду, не слушая протестов, взамен натягивает огромный махровый халат и относит в постель, где с головой укрывает одеялом.
В кровати быстро становится тепло, и тянет в сон. Через какое-то время супруг ложится рядом. А мне точит обида.
— Рикер, ну подумаешь, расслабилась немного. Что теперь мне всю оставшуюся жизнь нельзя будет ничего праздновать?
— Таким образом — нет. Ты теперь станешь для всех объектом пристального наблюдения. А для кого-то и примером.
