Монашка осторожным шепотом запугивала этой информацией проводников и пограничников, сопровождая слова вручением пачек денег за внимание к тяжело больному, в припадках склонному к укусам близстоящих людей. Все угрозы нас благополучно миновали – кончик пулеметного ствола, предательски торчавший из объемной сумки среди клюшек для гольфа, никем замечен не был»
Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой), «Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени»– Исхудали, исхудали, Станислав Владимирович, – обнимал меня Терехов, похлопывая по плечам – но для мертвеца выглядите очень даже внушительно.
– Какого мертвеца?
– Александр Петрович, он ничего не знает, – отозвался Синицын. – Просветите Станислава Владимировича, будьте так любезны.
– Само собой. Слушайте. Бесследно пропасть работник банка не мог, потому наши люди устроили на съемной квартире пожар. Хозяева успели спастись, а постоялец, задохнувшись в дыму, сгорел. Как по нему убивались, как его оплакивали… Целый австрийский капитан весь городок перевернул в поисках поджигателей.
С чего бы это ему беспокоиться, не подскажите Станислав Владимирович? – улыбался Александр Петрович.
– Я ему пообещал кредит по льготной схеме, там проценты мизерные, вот, наверное, капитан и хотел на ком-то отыграться, лишившись выгодной сделки. Это, конечно, все шутки, а, правда жизни иная, я бы сказал: невеселая. Финансист, сидящий в отделении Цепеша, чей-то агент из наших, дал отмашку. Офицер принял информацию за чистую монету, организовал захват, предварительно напоив объекта снотворным.
А дальше все понятно, доставляют в тюрьму и начинают работать со мной. Я на каждом допросе сообщал пароль, но никто на него не реагировал. А когда доставили в Петропавловскую крепость, понял, что надо как-то обозначить свое появление в Отечестве. Пришлось пойти на рукоприкладство, хотя следователь сам меня на это спровоцировал.
– У-у-у, совсем не интересно.
– Это вы, Павел Иванович, проинформировали нашего друга? – поинтересовался у Синицына Терехов.
Полковник только развел руками.
– К такому выводу я пришел еще в первый день своего заключения, – поспешил сообщить свое мнение Терехову. – Было время в камере проанализировать ситуацию.
– Ладно, господа, давайте лучше приступим к ужину, остывают блюда, – предложил Синицын. – Перекусим, и мне надо на службу, дел навалилось много.
Кухарка у Зинаиды Кондратьевны – настоящая мастерица.
