Расскажите, как вам удалось провернуть дельце в Потсдаме?
– Какое дело? Какой Потсдам? Я иудейский проповедник, раввин, чтобы вам было понятно. Нет мне никакого дела до каких-то гоев, своих проблем предостаточно.
При упоминании Потсдама, в голосе Шимона появились иные интонации, я бы сказал, уверенности поубавилось. Неужели я на верном пути? В общем-то «ткнув пальцем в небо» попал на нужного мне человека? Если это так, то госпожа удача сегодня явно на моей стороне. Это просто замечательно!
– Вы уже достаточно пожилой мужчина, – продолжил общение с Ицхаком, – здоровье надо беречь.
– А поскольку, как вы утверждаете, являетесь раввином, то вам нужно иметь хорошее духовное здоровье, чтобы воспитывать молодых иудеев. О каком духовном здоровье может идти речь, если ваши руки обагрены кровью невинных жертв?
– Ни о каких жертвах я ничего не знаю, – нервно произнес Ицхак.
– То есть вы утверждаете, что не имеете никакого отношения к взрыву во дворце Шарлоттенхофф?
– Ничего и ни о чем я не знаю, – почти прокричал Шимон.
– Не надо так громко говорить, я вас хорошо слышу, и думаю, вы говорите неправду. Будете вести себя подобным образом, к вам придет в гости боль. Нешуточная. В ваших же интересах, в отличие от жертв взрыва, остаться целым и невредимых, чтобы в дальнейшем доставлять радость окружению своими проповедями. Итак, кто надоумил совершить террористический акт в Шарлоттенхофф? Кто финансировал? Кто исполнял?
– По перечисленным вопросам ничего не знаю.
Отпустите меня, я ни в чем не виноват.
– У нас другие сведения, – продолжал я изображать из себя британца. – Вы неглупый человек, проявите благоразумие, избавьте меня от необходимости применения силы.
Для обозначения своих намерений, я несильно ударил своими ладонями в область ушей Шимона. Никаких болезненных ощущений раввин не получил, уши хорошо прикрыты простыней, но негромко зашипел.
– Это я обозначил место, по которому в скором времени, если вы внятно не будете говорить, последуют удары, – нагонял страху на иудея.
– Вы оглохните на некоторое время, также у вас пойдет из носа кровь, и если ее вовремя не остановить, то я затрудняюсь предположить, чем все закончится. Давайте говорить откровенно. Рано или поздно вы заговорите, но одно, когда говорит нормальный человек, и совсем иное, когда пытается произносить слова кусок отбивного мяса. Не уверен, что вы сможете долго упорствовать.
– Вас ввели в заблуждение, я простой раввин.
