В обмен на это Османской империи обещана помощь в восстановлении страны после окончания войны.
Переговоры начались в Лондоне. Поначалу они продвигались успешно, стороны находили компромиссные решения. Однако известно, что аппетит приходит во время еды. Так и у Балканского союза получилось. Представителям султана начали выдвигать новые территориальные требования. Имперские дипломаты пытались несколько умерить непомерные амбиции представителей союза, но не преуспели в этом, еще больше их раззадорив и рассорив.
В конце концов, терпение османов иссякло, они свернули переговоры, и сразу же возобновили боевые действия, нанеся по войскам Балканского союза несколько существенных ударов. Обе стороны использовали временное затишье для приведения войск в порядок, пополнения подразделений боеприпасами и продовольствием. Оказалось, турки справились с этими задачами быстрее и на некоторое время захватили инициативу.
Приказом мин-баши Гайтан Керима вся моя батарея в полном составе с орудиями отбывала в Восточную армию Абдуллах-паши.
Я оставался не у дел. Поэтому мне выдали жалование за все эти месяцы, и, посадив на торговое судно, отправили в Венецию.
Закончилась моя карьера инструктора, и, слава Богу. А еще ему слава, за то, что он сохранил мою жизнь, позволил избежать смерти. Да и сопутствующий результат в виде заветной тетради с рассказом бывшего соученика был не менее важным.
Глава 40
«Si vis pasem, para bellum» – «Хочешь мира – готовься к войне»
Древнеримский историк Корнелий Непот"
"– Генрих, я понимаю, что пребывая в самом сердце Османской империи, вы устали, и вам необходим отдых, но прошу поспешить в Швейцарию, почему-то поступления на счета стали нерегулярными, появились срывы поставок, – наставлял меня Штайнлиц, выслушав доклад о командировке в Константинополь.
– В причинах разбираться мне некогда, совершенно не имею возможности покинуть Вену, очень много работы. Так что не мешкайте, отправляйтесь в Цюрих в ближайшие дни.
Да я бы и сам поспешил в Тарасп, дочь или сын у меня уже родился. Леманна спрашивать бесполезно, он не знает ничего, я ему об этой стороне своей жизни не докладывал, и Терехов, скорей всего тоже. Пока вынужден задержаться на два-три дня, пишу тайнописью донесение Крестному. В том виде, в котором сейчас изложена информация, отправлять ее опасаюсь, вдруг попадет не в те руки. Свои каналы я не трогаю, пользуюсь связью Леманна.
