Мной озаботился полковник Кюмри, хотя в османской армии его чин назывался по-другому, определив на должность инструктора и выдав бумагу на получение обмундирования и на проживание."
"Надо отметить, что полковник неплохо владел немецким языком. В принципе ничего удивительного, ведь начиная с 1883 года в Османской империи проходил службу заслуженный прусский офицер барон Вильгельм фон дер Гольц. Он принял в Константинополе школу подготовки офицерского состава, в которой слушателей было не более двухсот. Уже через два года школа превратилась в полноценное военное училище, могущее выпускать ежегодно почти тысячу грамотных офицеров.
Действенную помощь барону в этом оказывали отставники германской армии, которых он переманил в Константинополь высоким жалованием. В 1886 году султан заметил деятельного офицера, назначив начальником Генерального штаба империи. С германской педантичностью барон Вильгельм фон дер Гольц взялся за реорганизацию османской армии. Разработал правила призыва в армию, уставы для всех родов войск с учетом местных особенностей, занимался разработкой стратегии и тактики применения войск империи в разных театрах военных действий.
Привлек для обучения офицеров армии и флота более двух тысяч германских офицеров.
Все усилия барона не пропали даром. Медленно, но уверенно, османская армия становилась более современной, нарабатывала передовые способы ведения боевых действий.
Султан по заслугам оценил работу дер Гольца, присвоив ему звание маршала Османской империи.
Затем барон Вильгельм фон дер Гольц был отозван в Германию, где был удостоен звания генерал-фельдмаршала, и отправлен заниматься подготовкой германских офицеров уровня дивизия-корпус.
Когда на Балканах вновь запахло порохом, султан Махмед V выпросил у Кайзера Германии старого друга империи барона дер Гольца.
Пожилой германский генерал-фельдмаршал с удвоенной энергией взялся за дело, ведь за период его отсутствия четко налаженная им военная машина Османской империи уже давала серьезные сбои. Ну, не привыкли турки и другие народности, служащие в армии империи, к жесткой дисциплине, исповедуемой бароном.
Пришлось, если не начинать все сначала, то потратить много времени для приведения высшего командного состава османской армии в чувство. Поговаривали, что барон, имея от султана позволения карать нерадивых офицеров по своему усмотрению, этим успешно пользовался. Иные командиры полков и дивизий пропадали бесследно.
Изменения в армии были, но пока еще окончательно не завершены.
