И что прикажете делать? Выкинуть за борт? Не получится, несмотря на худобу, негр в иллюминатор не пролезет. Ждать темноты, тоже не хочется, воняет этот черный отвратительно. И не уверен я, что мои действия не будут замечены командой. Похоже, этот чернокожий проник на судно в порту Сан-Хуан, ведь до этого все было спокойно.
Внимательно осмотрел карманы негра, пошарил в его рванье. У меня он успел поживиться бритвенными принадлежностями и зубной щеткой. Пришлось осмотреть все свои вещи, которые негр разбросал по всей каюте в ходе поисков.
Все на месте, ничего не пропало. Решено, иду к капитану парохода.
Ко мне в каюту капитан месье Пьер Ланье отправился в компании двух вахтенных матросов. Я предъявил им негра, и показал изъятый у него мой бритвенный прибор, отметил, что собрать все мои вещи я помешал вору своим появлением. Матросы не церемонились с негром, развязали ноги, и пинками погнали в сторону кормы. На прощание капитан заверил меня, что проведет тщательное разбирательство по этому случаю, сообщит мне результаты.
Только на подходе к Марселю, капитан соизволил сообщить мне о внезапной смерти негра, какой-либо информации от него получить не удалось. От тела избавились по морскому обычаю. Капитан рекомендовал мне не создавать себе лишних проблем обращением в полицию по этому поводу. Собственно, я это делать и не собирался, лишний раз привлекать к себе внимание я не намерен. Тем более я приближаюсь к месту моей активной работы. В порту Марселя я оплатил отправку моих ящиков на железнодорожный вокзал Вены, а сам, опережая груз, вечерним поездом отправился в столицу Австрии.
Глава 27
«… Но чего стоила эта безжалостная ломка самого себя? Месяцы мучительного принуждения думать на чужом языке! А смена «масок»: ведь у вербовщика их много и часто он их меняет по несколько раз в день… Разведчик должен изменить в себе все – привычки, вкусы, образ мыслей, выкорчевать все, все, кроме одного – преданности Родине»
Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой), «Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени»Осень, октябрь.
Столица Австрии встретила меня сухой погодой, но по-осеннему прохладной. Ветер уже оборвал с деревьев все яркие лоскуты разноцветных листьев и теперь шумел в голых ветвях, напоминая о приближающейся зиме. В ярко-синем безоблачном небе пролетел большой клин гусей, улетающих зимовать в теплые края.
Солнце уже не печет по-летнему, только слегка пригревает, приятно лаская кожу лица, как бы прощаясь до весны.
