Нашему групповому куратору полковнику Данилову я предложил поработать с данными по последней войне с Японией, а по возможности изучить предполагаемый театр возможных боевых действий в Европе. Если с дальневосточным театром еще скрепя зубами согласились, то игры в Европейском театре отвергли напрочь, утверждая, что подобное невозможно из-за отсутствия реальных угроз извне.
Родители из Швейцарии сообщали, что у них все замечательно. София и Степан чувствуют себя хорошо, каждое утро пьют свежее коровье молоко, едят твердые породы сыров.
Много времени проводят на свежем воздухе – отец каждый день вывозит все семейство на расположенный недалеко альпийский луг, где детворе можно резвиться. Мама в каждом письме своей рукой дописывает, что дети постоянно интересуются папой, хоть еще слабо соображают, но мое отсутствие зафиксировали.
В конце августа, в один из воскресных дней, меня дома навестил ротмистр Снигирев.
– Прошу простить меня за вторжение и отвлечение от отдыха, но поверьте, дела службы требуют, – извинялся Павел Иванович.
– Всегда рад гостям, – ответил я, пожав руку ротмистра. – Предлагаю вам отобедать со мной, кухарка приготовила вкуснятину, суп из свинины и утку, запеченную в духовке.
– Вы так вкусно рассказываете, что у меня чуть слюнки не потекли, пожалуй, соглашусь, еще не знаю, когда домой попаду, работы очень много.
– Все сотрудники Отдельного корпуса жандармов так ревностно служат, подобно вам?
– По – разному. У меня много дел накопилось, и все срочные.
– Давайте откушаем, а потом обсудим ваши срочные дела, наверное, одно из них вас привело в мой дом.
Ротмистр кивнул и я распорядился подавать кушанья на стол. Моя кухарка – Лидия Порфирьевна – расстаралась. Помимо супа на столе появились тарелка пирогов с мясом и с капустой, тарелка с аккуратно нарезанным свежим ржаным хлебом, и запотевший графин с водкой. Налил в рюмки водку гостю и себе, хотя вначале ротмистр пытался протестовать против спиртного, а потом только рукой махнул.
Его жест я принял, как согласие. Честно сказать, я водку не люблю, мне больше коньяк нравится, просто решил поддержать Снигирева. Потом вкушали запеченную утку. С золотистой корочкой, хорошо прожаренная, птица с гарниром из пшеничной каши ушла быстро. За обедом мы не разговаривали, неудобно, знаете ли, говорить с полным ртом, да и не культурно. Родители мне всегда в детстве втолковывали: «Когда я ем – я глух и нем».
В гостиной пили кофе со свежим печеньем.
