От ротмистра узнал о наличии в городском управлении корпуса жандармов хорошего стрелкового тира, куда можно прийти и поупражняться в стрельбе из револьвера. Павел Иванович обещался внести меня в списки стрелков. В принципе, день завершился хорошо.
На прощание Павел Иванович сообщил мне, что убиенный мной Бронштейн состоял в руководстве РСДРП(б), и руководству этой партии доподлинно известно, кто виновник гибели Лейбы Давыдовича. Снегирев рекомендовал мне быть осмотрительным на улице и пополнить свой арсенал чем-то посущественней сабли.
В тот момент я не представлял, насколько оказался прав Снегирев.
Поскольку мой мундир и шинель были испорчены, отстирать вовремя кровь в госпитале не догадались, мне пришлось вызывать в палату портного. К окончанию излечения я красовался в новеньком обмундировании.
Встретил и отвез меня домой полковник Терехов. Он почти месяц отсутствовал в столице – ездил по делам в Польшу.
Пришлось рассказывать о своем приключении.
Вместе с Тереховым разработали примерный график моей учебы, посещения стрелкового тира и особняка.
Скажу сразу, он был очень необычным. Каждый день недели я заканчивал учебу в разное время, в разное время появлялся в тире, и уже ближе к десяти часам вечера, а иногда и позже, прибывал домой. Первую неделю я сбивался, а потом втянулся.
Чтобы повысить общий уровень своих знаний, я с разрешения начальника Академии стал факультативно посещать занятия геодезического отделения. Изучал теоретическую и практическую астрономию, картографию, совершенствовал свои навыки в черчении.
Теперь с уверенностью могу сказать, что неплохо владею личным стрелковым оружием. Снегирев, спасибо ему, познакомил меня с ротмистром Воробьевым Сергеем Анатольевичем, наставником по стрельбе корпуса жандармов. Хорошо иметь дело с настоящим профессионалом. На первом занятии Сергей Анатольевич проверил мои стрелковые способности. Нашел их неплохими, но далекими от совершенства. Под его руководством я начал постигать «науку стрельбы». Поначалу я стрелял на скорость и на точность.
По мере закрепления навыков, Воробьев усложнял условия стрельбы. Поэтому приходилось переодеваться в гимнастический костюм – в мундире валяться на полу неприлично. Верхом тренировок стала стрельба на звук и на вспышку, были у Сергея Анатольевича такой конструкции мишени. В общей сложности за пять месяцев мне удалось освоить двенадцать упражнений по стрельбе, хотя для офицеров корпуса жандармов, по словам Воробьева, достаточно три-четыре упражнения.
