Японских орудий на нашем участке было значительно больше. И что примечательно, особенно много снарядов сыпалось на стыке двух батальонов полка. Видимо нащупали японцы слабое место в обороне пехоты. Затем в атаку пошла японская пехота. Такого количества противника мне не приходилось видеть. Все поле покрыли густые цепи неприятельских солдат. Непрекращающийся с нашей стороны артиллерийский и ружейно-пулеметный огонь, лишь слегка притормаживал продвижение противника к нашим позициям. Выбитые передние цепи заполнялись моментально тыловыми цепями японцев.
На расстоянии трехсот-четырехсот метров от наших окопов хорошо были видны нагромождение человеческих тел. Но атакующие нас войска на это не обращали внимания, японцы рвались вперед. Я еще раз присмотрелся к стыку между батальонами и с неудовольствием отметил, что оказался прав. Неприятель направил острие своего удара именно туда. Перенес огонь первой полубатареи на новую цель, приказав развить максимальный темп стрельбы. Не всех врагов удалось уложить на подступах к окопам Нежинского полка.
А когда японцы оказались в первой линии, стрелять я не мог, была опасность поразить своих солдат.
Около полусотни солдат неприятеля, перевалив через опустевшие русские окопы, не бросились на пехоту с тыла, а направились бегом к моей батарее. Мои батарейцы хорошие солдаты, могут отлично стрелять из орудий, но в пехотном бою они слабоваты. Быстро развернули два орудия в сторону надвигающейся угрозы. Дали всего по три выстрела шрапнелью, больше не успели, расстояние японцы быстро сократили.
По моей команде расчеты первой полубатареи открыли огонь из карабинов. Я взял в левую руку револьвер, а в правой руке сжимал эфес сабли. Пришел черед сойтись с врагом лицом к лицу, надеюсь, уроки Прохора и Дорохова помогут мне выжить. Дальше думать стало некогда. Набегающих врагов поражал из револьвера, рубил саблей. Старался уклоняться от колющих ударов штыками винтовок. Один маленький, но юркий японский солдат подобрался ко мне сбоку и нанес удар штыком.
Я непроизвольно немного сместился, услышал треск разрываемой материи мундира и ощутил жжение в левой части груди. Сделав полшага в сторону, наотмашь нанес удар по врагу. Успел заметить, что удар пришелся по рукам японца. Острая сабля отсекла солдату кисти, они так и продолжали сжимать винтовку, которая разорвав мой мундир, упала на землю. Японец в диком крике взмахнул обрубками рук, забрызгал меня своей кровью с головы до ног.
