И взяла подругу за руку, подняла руки.
— Смотри. Вот моя рука, а это твоя. Какое отличие?
Лисава посмотрела и пожала плечами.
— Моя прозрачная и твою сквозь нее видно.
Вздрогнула. Она видит.
Видит, что она другая. Что изо льда. Но… почему такая реакция?!
— Лисс, ты изо льда. Вся. — Тихо сказал я. — Но при этом ты живая. Понимаешь?
— Да. Забавно, правда?
Подруга забрала руку и вернулась к чаю с вареньем.
Ничего не понимаю.
Я тоже вернулась к столику.
— Тебя это не смущает? Что ты прозрачная?
— М-м-м.
Нет. Я понимаю, что ледяная. Что прозрачная и холодная. Но… нет, не смущает. Почему-то, — пожала она плечами и виновато улыбнулась. — Я понимаю, как это странно. Но меня это не волнует.
Я уставилась в пустую чашку.
Нет, Лиска и раньше была самая спокойная из нас. Даже хладнокровная. Но чтобы настолько… Как-то не похоже это на нее.
— Понимаешь, — продолжила задумчиво Лисава. И я взглянула на нее. — Я осознаю, что это неправильно. И почему-то надела плащ и спрятала лицо, хотя обычно никогда так не делаю.
То есть…
Она нахмурилась.
— Меня это не беспокоит. Но какое-то чутье внутри говорит, что я могу испугать других.
И посмотрела на меня вопросительно. Пришлось ответить.
— Да, это… странно. Лед… живой. Ты живая, но изо льда.
Я замолчала, понимая, как это звучит. Но все же…
— Кто к тебе приходил? Ведь кто-то же был? — я закусила губу.
— Не было никого, — покачала головой Лисса.
Я вспомнила выражение лица подруги в момент, когда пришла к ней домой. Нет, кто-то был.
Точно кто-то был.
— Лисс, подумай! Может вспомнишь?
Подружка нахмурилась.
— Я не помню никого, Ана, — взглянула на меня Лисса.
Я вздрогнула. Как-то странно смотреть в прозрачные глаза ожившей статуи. Осмысленные прозрачные глаза.
У меня опустились плечи и, схватив ложечку, я сжала ее. И как теперь возвращать нормальный вид подруги? Как?!
— Но ты знаешь, — медленно начала Лисава.
Но замолчала, нахмурившись.
— Что? — спросила с надеждой.
Но Лисава мотнула головой, делая большой глоток чая.
Горячая струйка во льде… Рука непроизвольно дернулась, чтобы не дать чаю растопить лёд Лисавы. Хоть такая, но подруга жива.
Но я удержала порыв и сильнее стиснула ложечку.
Тепло и кипяток не причиняли ей вред. Это пугало и радовало одновременно. А еще вызывало вопросы.
Более странного явления я в жизни не встречала.
— Лисава, говори, — выдохнула я.
— Это не имеет значение, — отвела взгляд девушка.
Я едва не подпрыгнула на стуле.
