А ведь еще и мужику надо внимание уделять, а то знаешь, сколько семей расходится из-за этого? Или из-за пьянок мужиков, которым внимания не уделяют? Мы же, по сути, как большие дети. За нами постоянно присмотр нужен. Накорми, напои, приласкай, обстирай и так далее. Как же, глава семьи. А мы что? Да ни хрена. Да, сейчас хоть воюем, хреново, но воюем. А знаешь, как в будущем мужики изменятся?
– Как? – Олег слушал меня с открытым ртом.
– Ой, лучше тебе не знать, – я вдруг понял, что друг не поймет, или не поверит мне.
Столько я мужиков встречал в той жизни таких, которым и руку-то подавать было впадлу. Сидящие на шее у бабы лодыри, не желающие делать ровном счетом ничего. А вот спрашивать со своих жен они не переставали. Всегда удивляло, что с маленькими детьми так мало гуляли папаши. Согласен, отец работает и все такое, но я ж тоже работал, но находил время. У меня ребенок гулял исключительно со мной, ну или когда все вместе были. Эх, чего-то меня разморило совсем.
– Нам жратвы надолго не хватит, – прервал меня, но абсолютно вовремя, Олег.
Да, на рывок мы ушли отнюдь не пустые. И сами собрали немного еды, да и партизаны на станции удивили. Снабдили сидором со жратвой. Немного, но и это хлеб. И да, хлеб-то как раз был. А также сало, колбаса, яйца, правда, последние, я думаю, всерьез замерзли.
– Сэкономим, – махнул я рукой, – мы ведь тут не до победы сидеть станем. Оклемаемся, и дальше в путь. У меня отпуск заканчивается, надо еще тебя переправить, хотя бы партизанам сдать, и назад.
– Как тебе не страшно? – передернулся Олег.
– Страшно, дружище, очень страшно, – признался я, но в подробности лезть не стал.
Конечно, мне страшно, как иначе? Находиться среди чужих людей, настроенных по отношению к твоей стране враждебно, но не знающих, что ты – враг. Я даже представить себе не могу, что меня бы разоблачили и… Что будет, если такое случится? Да пипец будет. Если немцы поступят умно, то заставят работать на себя, так и наши делают. А могут и попросту замучить в лагере, об этом и думать не хочется.
Вот Олег и устал, видимо, ярко представил себе последствия разоблачения. Но я еще держусь, просто понимаю, что шанс хороший. Шанс принести пользу своей стране. Это совсем не пафос, ведь моя страна – это и моя семья. Чем легче стране, тем лучше и моей семье. Да и должником я себя считал. Именно как потомок этих великих людей, что сейчас добывают победу для нас, будущих поколений. Это там мы забыли, что такое чтить подвиг своих дедов.