Парни шли к телеге, не оглядываясь на грязные окошки. Алексей с каждым шагом все больше впадал в уныние – неужели все было напрасно? Неожиданно дорогу им перегородила маленькая фигурка, в темноте невозможно было разобрать, кто это, мальчик или девочка. Ребенок в обмотках с головы до ног тонко попросил:
– Дяденьки солдаты, а мне можете дров напилить?
Савельев хотел сначала отказаться, до того горели огнем кровавые мозоли на руках, но вдруг понял, что слишком вжился в роль беспринципного и наглого красноармейца, который ищет только выгоду.
Он наклонился пониже к ребенку:
– Темно ведь, сейчас не видно ничего. Есть у вас керосинка, чтобы подсветить?
Малышка закрутила головой:
– Нету керосину, и лампы нету. Мамка болеет, не встает третий день. Мне печку растопить надо, напоить ее кипятком, и чтобы согрелась. Холодно ей, я половиками ее укрыла, а ей все холодно.
Володя охнул от слов девочки и без раздумий взял ее за руку:
– Веди, где твой дом. Сейчас поможем.
Они свернули в темный проулок между двумя домами, потом повернули налево и оказались рядом с крошечной постройкой, у которой крыша прохудилась и зияла огромными дырами.
Алексей толкнул незапертую дверь и оказался в маленькой комнате, где на лавке тяжело дышала женщина. Он не мог рассмотреть ее лица, подошел только поближе и коснулся лба – под пальцами пылала жаром сухая кожа. Хозяйка домика была больна и уже, кажется, потеряла сознание. Он наклонился к малышке:
– Послушай, мы можем нарубить тебе дрова, ты растопишь печь, но маме это не поможет.
Ей надо срочно в больницу, понимаешь? Ты можешь пока пожить у соседки? Мы отвезем твою маму в Железногорск в госпиталь, к врачам, тебе нельзя будет находиться с ней.
Девочка снова отрицательно покрутила головой, тонкие плечики задрожали от рыданий, по лицу потекли слезы, хотя плач ее был беззвучным, до того она привыкла за годы оккупации сдерживать себя.
Горченко ткнул Савельева в бок:
– Ну, «Голова», что делать будем?
Тот решительно предложил:
– Отвезем ее мать в больницу сейчас, девочке натопим печь, воды согреем.
А завтра с утра привезем ей еды, получим паек и привезем.
– Так мы что, опять в Горячий Ключ поедем этой противной старухе дрова пилить?! Нам Потапыч головы оторвет за то, что не пойми чем занимаемся, – возмутился Горченко.
– Нет, завтра будем действовать как договаривались. Ошибся я с этой Авдеихой, – с досадой признался Савельев. Он на секунду задумался.
