Пришлось, правда, делать вторую ходку, чтобы наполнить котелок и вскипятить воду для чая. Успел он это сделать вовремя, в дверях появился командир с ворохом одежды и кульком провианта. Он вывалил на стол галеты и кругляш тушенки:
– Давай я похозяйничаю, а ты примерь одежку. Должна подойти, нашел и для тебя, и для Володи. С обувью только беда, офицерские сапоги придется сменить вот на эти, – он кинул в угол изрядно потрепанные, в дырах и заплатах кирзовые сапоги.
Савельеву очень хотелось расспросить, что за маскарад они готовят, к чему эти переодевания в гражданскую одежду.
Но молчал, уже привык к сдержанному характеру своего начальника и знал, что тот объяснит все, когда придет время. Он послушно натянул на себя форму рядового – застиранную и унизанную заплатками гимнастерку, штаны, пилотку, – осталось только утеплиться таким же повидавшим виды ватником. Потапыч глянул на него своим цепким взглядом и остался доволен:
– Ну чем не пехота, как будто только что из окопа.
– Да я ведь на передовой в стрелковой роте два года отслужил, товарищ капитан.
Так что почти будто свое, родное надел, – признался Савельев.
– Это хорошо, стрелять, значит, умеешь. Табельное оружие с пояса убери в карман, так, чтобы не выпирал. Огонь открывать только в самом крайнем случае. Главное правило – предателей брать живыми. Пускай отвечают за все по законам военного времени, да и обычно они сразу сдавать начинают и своих, и чужих, по цепочке от одного к десятку шпионов и агентов можно выйти, накрыть всю сеть. Но сегодня будем ловить не сетью, а на живца.
– Ефим испытывал терпение новенького, посматривая искоса, как тот изнывает от любопытства, но не задает лишних вопросов. Этим ему нравился парень – умеет справиться со своим от природы живым и горячим нравом, усмиряет сам себя от необдуманных поступков.
За окном мелькнула вихрастая голова лейтенанта Горченко, рядом с ним размеренно шел Гена Махов. Нодар Гелашвили появился в отделе позже всех, он выглядел мрачным и грозным из-за черной щетины, которая за ночь покрыла его щеки почти до самых глаз.
Капитан Потапов едва смог скрыть искры веселья в глазах:
– Почему снова с бородой, старший лейтенант Гелашвили? Опять у вас злодеи ночью лезвие похитили?"
"Нодар покосился с подозрением на гладко выбритые лица своих товарищей:
– Нет, я ее спрятал в тайник, где никто даже искать не будет, как вы и научили. Так теперь эти сволочи, – он метнул злой взгляд на Горченко и Махова, – украли брусок, не могу заточить бритву.
