– Вот гады! – крикнули из толпы новобранцев.
– Гады, – согласился солдат. – Да только находятся идиеты, что верят в эти сказки. И бегут на ту сторону прямиком к фашистам в окопы.
– Неужели такие бывают! – ахнул крепыш. – Как же так! Да от этих проклятых фашистов одни беды! Сколько они людей погубили, родных наших в концлагеря угнали! Разве можно с ними заодно быть!
– Да и похуже перебежчиков бывают люди, – тяжело вздохнул его старший товарищ. – Про «власовцев» слыхал?
– Не-ет!
– Расскажите!
На разные голоса попросили молодые бойцы.
Рассказчик закурил самокрутку, сунул ее в рот и выпустил клубы едкого дыма:
– Генерал такой был, Власов. В плен попал к Гитлеру и пошел ему служить, целую армию собрал из бывших советских пленных да белой эмиграции. Так что, получается, русские против русских воюют в угоду Гитлеру. И вот так бывает, ребятки. Нынче времена тяжелые. Немец лютует после Сталинграда, потому что чует – конец ему пришел. Вот и ищет, как бы обманом победу получить. Как ведь… мы силу ему свою показали под Сталинградом, а теперь гоним его каждый день обратно в Германию.
Победа наша впереди, это уже каждый знает, кроме этого дурака Гитлера да его генералов.
– А если власовцы эти границу перейдут и среди нас будут вредительством заниматься? – вопросы от молодняка никак не заканчивались.
Тут не выдержал уже Савельев, он присел поудобнее, откашлялся:
– Чтобы бороться со шпионами, товарищ Сталин создал специальную организацию СМЕРШ, смерть шпионам. Потому что, как товарищ сказал, действительно, немецкая разведка всеми силами пытается помешать Красной армии двигаться вперед.
Внедряет перебежчиков, бывших военнопленных в ряды советских бойцов, ведет агитацию – листовки, вербовщики. Если вдруг вы столкнетесь с таким человеком, заметите что-то подозрительное, то сразу сообщайте в штаб вашей части."
"– Верно говорите, товарищ младший лейтенант! – пожилой рассказчик воодушевился еще больше. – Фрицы хитры стали, так и вытворяют кунштюки свои. Я вот как ранение-то схлопотал?! Повадились эти гады выманивать нас, связистов, прямо в засаду.
Провод перерубят и засядут, ждут, когда починять придем. Нам потом командир велел по двое ходить, ежели разрыв линии. Раньше ведь как… бой идет, а мы на лавке или у стенки окопчика усядемся, значит, в рядок. Кто с краю, того очередь идти, ежели обрыв связи. Такое промеж нас правило заведено. А вернешься с обрыва или нет, то никому неизвестно. Когда раненого приносили, то в госпиталь его.
