К сожалению, это была не единственная сложность. Назревала поездка в город. Основной причиной вылазки являлась необходимость попасть в банк для решения финансовых вопросов. Деньги из наследства Эмилии заканчивались: приобретение фермы, масштабный ремонт плавно перетекший в полноценное строительство, и обеспечение детей вещами первой необходимости повлекли за собой серьезные расходы. Векселя Академии жгли мне руки, но обналичить их, значит, пойти на осознанный риск, чего делать я не собиралась, прежде не подстраховавшись со всех сторон.
Выход из положения нашел Веррес, предложивший шикарную идею. К ее реализации подключились и Флин с Ричардом. Совместными усилиями на протяжении нескольких вечеров мы сочиняли прошение королю о присвоении нашему дому статуса «Королевского приюта для детей-сирот имени его основателя, графа Тадеуса Оберона» и высочайшего дозволения на открытие специального благотворительного фонда под моим официальным попечительством, как основного жертвователя. Благотворительный фонд, о котором известно королю и его финансистам уж точно не пострадает от алчности родственников Эмилии.
И других личностей, если вдруг меня решат сдвинуть с должности после того, как ситуация в корне переменится.
Старший родственник взял на себя задачу протащить прошение вне очереди, через королевскую канцелярию, воспользовавшись своими связями, с надеждой, что король подпишет его без особых промедлений. Мы надеялись на быстрый положительный ответ по двум причинам: во-первых, молодой король пытался изменить отношение к отказникам и даже принял ряд соответствующих законов, а во-вторых, как выразился Веррес «Вдруг финансирование попросишь».
Дни ожидания королевского вердикта летели быстрей коней дедушки Ульха. События наслаивались друг на друга, на место разрешенных проблем приходили новые, но уже не такие масштабные, что меня очень радовало.
Заканчивался очередной трудовой день, наполненный деловитой суетой, мелкими неурядицами и детским смехом.
Еще один почти привычный, благополучный вечер. Как всегда, после ужина, когда домочадцы заняты тем, что им по душе, я сидела в своем уголке столовой, который теперь так и назывался, «уголок леди». Рядом привычно устраивались желающие учиться. Каждый пытался освоить что-то свое.
— Мам, ты чего сопишь сердитым ежиком? — вырвал меня из раздумий тихий, на грани шепота, голос Димки-Шона. Остальные ребята к нам ещё не присоединились, заканчивая свои дела.