Сами, наверное, знаете, какие у нас пенсии и стипендии. Вот я и подрабатывала тем, что подъезды мыла. Обычно, я рано утром их мыла. Я ведь из деревни сама, рано просыпаться – это у меня в привычке. Вот я и мыла их перед учебой. А в тот день вечером решила помыть… Хотела на выходные к бабушке съездить. Антон в тот подъезд к женщине одной приезжал, ну они с ней…, – Марина замялась, подыскивая нужное слово, – любовники, в общем, они с ней. Я видела его иногда, когда он рано утром уходил от неё. Он всегда очень тихо выходил, чтобы соседи не слышали.
Там дом всё сплошь богатые, да знаменитые. Женщина та тоже богатая и красивая очень…
Марина вздохнула и замолчала, Ирина не торопила. Марина, увидев, что Ирина выпила чай, включила опять чайник, подвинула к ней блюдце с сыром со словами:
– Что ж Вы не кушаете ничего?
Ирина, не желая обидеть девушку, сделала себе бутерброд, Марина, увидев это, улыбнулась, подлила Ирине чаю и продолжила:
– Я уже закончила с уборкой в подъездах и шла к остановке автобуса, когда из-за угла дома выехала машина, а в ней они… Их трое было, все пьяные или под наркотой… Один из них жил в этом доме, я видела эту машину раньше у подъезда, огромная черная… они меня запихнули в машину на заднее сиденье, косу мою на руку намотали и… Держали они меня, в общем, так.
Я отбивалась, конечно, но их трое было, а я одна. Кричала, только они музыку громче сделали. Били, чтобы не кричала. Потом, когда они, все трое сделали, что хотели, меня в багажник стали запихивать, а Антон увидел и остановил.
Он как раз к женщине той приехал. Отметелил их сильно. У двух сотрясение мозга, у одного перелом руки и ноги. Только я этого не помню ничего, я сознание уже тогда потеряла. Очнулась в больнице. Всё болит, не помню ничего. Помню только, как меня в машину затащили. Это потом уже стала вспоминать…, – Марина судорожно вздохнула, отпила остывший чай из чашки и продолжила:
– На тумбочке цветы, фрукты. Неизвестно от кого. У нянечки спросила, вот она мне и сказала, что, мол, мужчина приходил и всё это принес.
А кто, она не знает. Она мне и рассказала про то, как я в больнице очутилась. А вечером Антон пришел. Увидел, что я косу отрезала, дурочкой назвал, – Марина вдруг улыбнулась и опять покраснела, – а я смотрю на него и мне так стыдно стало. Ведь он же знает, что они меня… А он вдруг меня по голове погладил, не противно ему, выходит, да?
""А, так у тебя поэтому стрижка такая странная, так ты косу сама, значит… Бедная девочка!"" – пронеслось у Ирины в голове.
