Не помню, чтобы чувствовал себя таким удовлетворенным, с болезненным стояком в штанах. То, что я доставил ей такое удовольствие, заставившее ее почти оцепенеть, делало меня невероятно самодовольным.
— Что на ужин? — Спросил я, оторвавшись от одностороннего поцелуя, так как отвечать она и не думала.
— Ужин? — Моргнув, переспросила она с таким видом, словно не понимала значения этого слова.
— Если бы я знал, что таким образом сумею отключить твою голову, сделал бы это на прошлой неделе и слинял на работу, — рассмеялся я, позабавленный ее видом.
— Ты — ужасный человек! — Воскликнула она, отталкивая меня локтями, чтобы не запачкать мукой мою черную рубашку.
Платок, завязанный сзади, чтобы волосы не попали в тесто, развязался и остался на столе. Взяв его, я встал позади Шехназ, аккуратно повязывая его обратно. Не удержавшись, прижался лицом к изгибу между шеей и лицом и расслабился. Мягкая и вкусно пахнущая. Моя женщина.
***Удовлетворенная и сонная я лежала на Мансуре, все еще облаченная в свое волшебное развратное белье.
Он чуть не довел меня до остановки сердца своими ласками. Сначала повторил то, что делал на кухне, а потом, поставив на четвереньки, так и не освободив от белья, взял меня все еще мягкую и ничего не соображающую после оргазма. Я даже не поняла, когда закончился оргазм от его языка и начался от члена. Но и на этом Мансур не остановился, заставив оседлать себя и начав новый раунд этого сумасшествия страсти и похоти.
Довольно вздохнув, я потерлась носом о его грудь.
Он запустил руку мне в волосы.
— Я тут подумал насчет покупки дома побольше, — удивил он меня.
— Зачем? Тут полно места, — не поняла я целесообразности его предложения. — К тому же район отличный.
— Просто подумал, что ты привыкла к другому уровню. И, если есть возможность, почему бы не побаловать моего Ангелка? — Перевернувшись, он подмял меня под себя, начиная ласкать губами шею.
Боже, неужели это Мансур? Тот самый Зазнайка?
— Можешь побаловать меня тортиком или шоколадом.
Не обязательно покупать для этого целый дворец. — Вздыхая от ощущения его языка, выписывающего круги на моей чувствительной коже, ответила я. — Я люблю наш дом, и не променяю его ни на один другой. Главное — уют, а не квадратные метры.
— Ты — единственная женщина, которая предпочла сладости дворцу, — хрипло рассмеялся он, сдергивая с меня бюстгальтер. — Пора его снять, и трусики тоже. Хочу еще.
