И какой смысл платить двадцать тысяч врачу?
Схватки становятся все сильнее. Дышу так, как учили на курсах. Медсестра в приемной неторопливо заполняет бумаги.
– Несильные у вас схватки, наверное, не кричите, ровно дышите, может, ложная тревога? Какой срок?
– Уже сорок первая неделя.
Приходит врач и смотрит раскрытие.
– Через два часа родишь, – радостно объявляет.
Я тоже радуюсь: тревога не ложная, и все ненадолго затянется. Управлюсь до ночи и скоро увижусь со своей малышкой!
Двадцатое сентября.
Вот значит, какой день она выбрала для своего рождения.
За неделю до дня рождения Егора…
Меня провожают в палату. Подключают к датчику, чтобы слушать сердцебиение ребёнка. Акушерка строго приказывает лежать и не вставать.
В таком положении мне становится больнее: трудно даже набок повернуться.
А ведь боль пережить легче, именно когда ходишь. В голове сразу возникает идея: написать об этом на своём канале. Почему в наших роддомах до сих пор действуют дурацкие правила? Ну, кому от этого хорошо, что я лежу и не двигаюсь?
Улыбаюсь этим мыслям.
Работа совсем не отпускает. Нет, жаловаться не буду, глупо. Лишь бы все хорошо прошло и чтобы ребёнок был в порядке.
Странно, о Егоре совсем почти не думаю. Воспринимаю так: я рожаю мою дочь, и я буду ее воспитывать. Он никогда не узнает о ее существовании.
Уверена: Егор многое потеряет в своей жизни. Потому что я давно знаю: малышка у меня в животе будет самой классной девчонкой на свете.
В палату заходит молодой мужчина в белом халате, говорит грубым, мужским голосом:
– Здравствуйте, как самочувствие?
В эту минуту я жалею, что не договорилась с врачом заранее.
Передо мной стоит высокий, темноволосый брюнет. Красивый мужчина с чуть отросшей щетиной. Его темные глаза игриво сияют на фоне белой стены палаты.
Кто такой, что он делает в роддоме? Блин, я не хочу, чтобы он у меня роды принимал. Мне неудобно на него даже просто смотреть.
Врач подходит ко мне, кладет руку на живот, смотрит на датчик.
Я в панике. Читаю на его бейдже «Костомаров Дмитрий Сергеевич, кардиохирург».
– Фух, вы кардиолог.
– Да, а что такое? – смотрит на меня и брови сдвигает на переносице.
– Значит, вы не будете у меня роды принимать?
– Нет, конечно.
Хочу спросить, что он тут тогда делает, но в палату вбегает акушерка:
– Дмитрий Сергеевич, Цветкова рожает в седьмой палате.
И этот странный врач поспешно уходит. Видимо, перепутал меня с кем-то.
