Даже если представить, что часть из них была замешана в заговоре, то другие наверняка оказались невинными жертвами.
Все ведуньи не могли быть чудовищами. Я вспомнила, что о них писалось в фолианте: преданные жены, идеальные матери, добрые соседки. Сердца ведуний не были черствыми. Так что произошло, раз Мориган истребил их всех? Какая ненависть двигала им, чтобы убить столько женщин? Могло ли быть такое, что чудовищем являлся он сам?
Проклятие стало наказанием драконам за содеянное. Но ведь Эридан и его братья ни в чем не виноваты.
Это сотворили его далекие предки. Должны ли дети расплачиваться за грехи своих отцов? Пусть и за такие тяжелые?
Я перевела взгляд на жениха. Он смотрел прямо перед собой, сосредоточенный и замкнутый, он ушел куда-то в свои думы. Сердце сжалось от жалости.
Если я действительно последняя из ведуний, то я должна ему помочь. Ему и Агате, которая столько лет неприкаянно блуждала по замку. Она просила ее освободить. Значило ли это, что надо положить конец проклятью и мести?
Мысли вихрем проносились в голове, оставляя после себя острое желание докопаться до истины.
Мы въехали в узкое ущелье, темные скалы поднимались с обеих сторон. Эридан ехал впереди, я следовала за ним.
Внезапно на дорогу начал опускаться густой туман. Он казался живым – плотный, словно молоко. Его щупальцы змеились между камнями и стелились под копыта лошадей.
Эридан обернулся через плечо.
– Никогда не видел здесь тумана. – задумчиво произнес он. – Не отставай.
Я кивнула, крепче сжимая поводья.
Отставать в этом жутком месте я не планировала.
Туман поднимался выше. Вскоре он укрыл все вокруг. Я едва могла рассмотреть уши Вихря, которыми тот беспокойно тряс.
– Тише, мой хороший, это всего лишь туман, – успокаивала я коня.
Хотя мне самой так не казалось. Было в этой плотной белой пелене что-то таинственное. Внутри поднималось тревожное ощущение.
– Эридан, – позвала я, чтобы удостовериться, что жених рядом. Всего в нескольких шагах от меня.
Но звук голоса словно поглотила эта странная пелена.
Ответа не последовало. Туман, будто подчиняясь чужой воле, сгущался. Я уже не могла рассмотреть свои руки.
– Эридан! – дрожащим голосом снова крикнула я. И опять тишина в ответ.
Вдруг в белесом мареве начала прорисовываться картина. Там, где должна была возвышаться отвесная скала, стали появляться размытые очертания. Словно первые наброски художника кистью. Это были стены, свет, высокие окна.
Зачарованная странным явлением, я остановилась.
