А что еще оставалось? В последнее время меня все больше угнетало собственное бездействие. Казалось бы, попала в дом к Абьери, оказалась практически рядом с ним, но дни летели один за другим, Беттина оставалась у чужих людей, а я так и не продвинулась в своих поисках. Еще и поездка эта…
— Я не откажусь, — вместо герцога ответил Форнезе и протянул мне свою чашку. — Не знал, что у Ноэльи появилась помощница. Откуда в этой глуши такой прелестный цветок? — посмотрев на меня, спросил он у Абьери.
— Привез из Навере, — сказал герцог, и мне показалось, что он чем-то недоволен.
— Не похожа на ветерийку, — в голосе Форнезе прозвучало раздумье, от которого мне стало не по себе. — Как тебя зовут, милая?
Взгляд светлых глаз казался приветливым, но я не обольщалась. Доброта была лишь верхним слоем, прикрывающим холодную сталь.
— Алессия Пьезе, — сказала в ответ, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Нельзя было показывать свою настороженность.
«Ты не должна быть такой колючей, Алессия, — вспомнились мне слова Джованны.
— Улыбайся чаще, кланяйся пониже, что у тебя спина, как деревянная? И глаза… С ними нужно что-то делать. В них любой посмотрит и тут же поймет, что ты чужестранка».
Что ж, изменить собственную внешность я была не в силах, а вот не показывать характер — вполне могла постараться. И я старалась. Когда у тебя на руках ребенок, ты сделаешь все, что угодно, пойдешь на любые жертвы, лишь бы добиться для него лучшей доли. Не скажу, что было легко. Человеку, выросшему свободным, трудно заставить себя кланяться и терпеть, а мне не раз приходилось делать и то, и другое.
И каждый раз меня поддерживала только одна мысль — однажды я вернусь домой, и весь этот ужас закончится.
— И откуда ты, Алессия Пьезе? — не отставал гость.
Прежде чем ответить, я быстро покосилась на Абьери. Тот выглядел напряженным, но допрос не прерывал.
— Сарития, — в который раз повторила привычную ложь."
"— Не помню, чтобы у саритийцев встречался такой удивительный цвет глаз, — прищурился граф.
— Алессандро, ты позволишь? — вопросительно посмотрел он на друга и, дождавшись короткого кивка, ухватил меня за руку.
От неожиданности я резко дернулась, но гость держал крепко. Он повернул мою ладонь и принялся что-то разглядывать.
— Интересно, — пробормотал Форнезе и поднял взгляд.
Голубые глаза уставились в мои с непонятным ожиданием, и мне снова стало не по себе.
— Очень интересно, — повторил граф, и его губы растянулись в хищной усмешке.
