Неужели это был герцог?
— Ты едешь со мной, и это не обсуждается, — резко сказал Абьери, и я невольно отступила на шаг назад.
— Но…
— Ты меня поняла? — повысил голос герцог, и мне пришлось кивнуть.
Внутри бурлили эмоции, но я понимала, что возражать нельзя. Нужно смириться, иначе ведь можно и на улице оказаться.
Я уже спокойнее посмотрела на Абьери. Интересно, что подразумевает его предложение? Слуги чего только не болтали о владетеле Навере, и за семь дней, проведенных во дворце, я успела узнать многое, кроме, пожалуй, одного — есть ли у герцога любовницы.
То ли он тщательно скрывал свои связи — хотя, разве можно что-то скрыть от вездесущих слуг? — то ли их и вовсе не было, но ньора Абьери никто и никогда не видел с женщиной. Я даже предположила, что ему нравятся мужчины, правда, Козима тут же оборвала меня, назвав глупой чаритой. «В роду Абьери никогда мужеложников не было. Не та порода», — заявила она.
Что ж, оставалось поверить ей на слово. И все-таки, что-то же его во мне заинтересовало? Почему он дал мне работу и отчего выделяет среди остальных слуг? Даже Мартину с должности своей личной служанки сместил, поставив меня на ее место.
Что это? Прихоть? Или у герцога есть на меня планы?
Въевшаяся в плоть и кровь привычка никому не верить заставляла искать подвох во всем, что происходило вокруг.
— Навести дочь и оставь деньги, — отрывисто бросил герцог. Он полез в карман и протянул мне несколько динаров. — Выезжаем через три часа.
Иди.
Он снова отвернулся к окну, как бы показывая, что разговор окончен, и обсуждать больше нечего. А я задержалась взглядом на высокой фигуре в черном бархатном камзоле, и молча пошла к выходу, гадая, чего ждать от этой поездки, и можно ли считать ее еще одним узелком судьбы.
Глава 3
Дорога, выложенная серым камнем, бежала между полями, вскоре их сменили виноградники, повозка переваливалась на ухабах, а я смотрела на карету, что маячила прямо перед глазами, и все пыталась понять, для чего герцогу понадобилось брать меня с собой.
В доме достаточно служанок, есть и расторопнее, и красивее, и надежнее. Зачем ему именно я? На душе было неспокойно. Не верила я в чужую доброту. События двухлетней давности навсегда отучили меня кому-либо доверять, и теперь я никак не могла расслабиться, все ждала подвоха. Ужасное состояние. Лучше уж занять голову чем-то другим. Взгляд упал на золотой герб, покачивающийся перед глазами.
