Вот та и указала, что несчастье стряслось, — не унималась ньора, а Беттина снова расплакалась, и этот плач показался ему таким горьким и безнадежным, что он не выдержал.
— Собирайся, — велел толстухе. — Вы с девочкой поедете со мной.
— Куда, ньор герцог?
— Во дворец. Поживете там, пока ньора Алессия не вернется.
— Да как это? — всполошилась толстуха. — У меня же сын, куда я его одного оставлю? Фабио! — позвала она. — Фабио, сынок, иди сюда!
На ее зов из соседней комнаты показался тот самый мальчишка, которого он видел не так давно рядом с Алессией.
— Поклонись ньору герцогу, сынок, — громким шепотом подсказала ему мать, и парень неловко дернул головой, а потом распрямился и исподлобья уставился на его маску.
— Возьми сына с собой. И поторопись, — бросил Абьери толстухе, и та засуетилась, хватая какие-то тряпки, сбивая боками стол, заворачивая в мешковину хлеб и бестолково оглядываясь по сторонам.
— Беттина, будь умницей, посиди тихонечко, поиграй с лошадкой, — перестав метаться, усадила она девочку в огороженный овечьими шкурами угол, и снова принялась кружить по дому.
Абьери терпеливо ждал. Нет, терпение не входило в число его добродетелей, но он понимал, что если начнет торопить толстуху, та растеряется еще больше, и во дворец они попадут не раньше ночи.
— Мама, — послышался из угла звонкий голос.
Он бросил взгляд на девочку. Та прижала к себе яркую расписную лошадку и смотрела на него большими темными глазами, в которых на миг мелькнуло то же теплое пламя, что горело во взгляде Алессии.
Он пригляделся внимательнее. Да нет. Обычная чернота.
В этот момент Беттина взмахнула лошадкой и снова отчетливо повторила:
— Мама.
— Найдется твоя мама, Беттина, — ласково сказала толстуха. — Обязательно найдется.
Абьери почувствовал, как в сердце заворочалась незнакомая боль. Жало что-то, давило, не давало вздохнуть.
«Найдется. Обязательно найдется», — твердо сказал он себе и, сделав шаг к углу, решительно подхватил девочку на руки.
— Время вышло.
Пора уходить, — заявил толстухе и пошел прочь из тесного жилища.
— Ньор герцог, так мы готовы, — выбегая следом, бормотала ньора. — Давайте ребеночка, мне-то привычнее будет.
Она протянула руки, собираясь забрать у него Беттину, а он посмотрел на примолкнувшую девочку и неожиданно понял, что не хочет ее отдавать. Странно. Опять какая-то магия?
Толстуха шустро прижала младенца к себе, и он снова почувствовал вернувшуюся боль. Сердце жгло огнем.
