Я не знала, куда именно выкинет нас портал — то ли в то место, откуда начался мой путь в другой мир, то ли в какое-то другое, но хотела быть уверенной, что мы не замерзнем и не умрем от голода и жажды, даже если не сразу удастся выйти к людям.
Купленные вещи я оставила в домике ньоры Арелли. Не хотела, чтобы слуги во дворце их увидели. Возникнут ненужные вопросы, пересуды, могут и герцогу донести, а оно мне нужно?
— Беттина, гулять пойдем?
Я подхватила малышку на руки и поцеловала темную, пахнущую молоком макушку.
— На, — мне в щеку ткнулся пушистый лошадиный хвост, а следом раздался заливистый детский смех.
— Ньора Алессия, вы далеко не уходите, Паоло сказал, дождь будет. Он сам слышал, как ньор Скарпа — художник, что собор расписывает, видели небось? — так вот, он с магами разговаривал, те непогоду обещали, а Паоло, что в подмастерьях у ньора Скарпа, все слышал. Говорит, гроза нас ждет.
— Да мы здесь, возле дома, — успокоила я ньору и вышла из дома.
Алессандро Абьери
Он смотрел на Алессию.
Смотрел жадно. Взгляд не отрывался от конреди, подмечал перемены, и Абьери не мог понять, почему эти перемены так его задевают. Простое синее платье — самое скромное из тех, что он ей подарил. Узкая нитка речного жемчуга в волосах. Вышитый пояс, плотно облегающий талию. При взгляде на шелковые цветы хотелось снова коснуться гибкого стана, сжать его — сильно, очень сильно, чтобы ощутить то, что не мог выразить словами. Алессия — его. Еще вчера, когда конреди горячо отвечала на ласки, он так и думал, но сейчас, глядя на девушку, видел то, чего не хотел понимать раньше.
Ребенок. У нее есть ребенок. Нет, он помнил, вернее, знал, что у Алессии, как и у большинства его работниц, есть дитя, но до сего дня даже не задумывался, что это значит. И лишь теперь, наблюдая за тем, как Алессия держит за руки смешно ковыляющую девочку, ощутил, как шевельнулась в сердце острая заноза. Дочь. У Алессии есть дочь. Не какой-то неведомый ребенок, о котором вскользь сказала Альда, а настоящий, живой, из плоти и крови.
Плод любви Алессии и неизвестного мужчины."
"Заноза вонзилась сильнее. Проклятье! Вот уж не думал, что будет ревновать конреди к ее прошлому. И тем более не думал, что это окажется так больно. Он всматривался в смеющееся детское лицо, отмечая и темные, похожие на крупные маслины глаза, и черные колечки волос, и пухлые щеки, и смешные маленькие брови. Искал и не находил сходства с Алессией, и от этого заноза проникала все глубже.
