Местный банк стоял на набережной, на полпути между центром и доками, и вокруг него кипела своя, не похожая ни на какую другую жизнь. К небольшой пристани подплывали лодки, высаживая своих пассажиров и забирая новых. У коновязи стояли привязанные лошади — породистые вороные, флегматичные серые, недорогие братийские. Рядом со ступенями аргестерия суетились мелкие менялы. Их клиенты — потрепанные, побитые судьбой, несчастные и потерявшие надежду — отдавали последнее, чтобы получить хоть пару монет на пропитание.
Я хорошо знала, что они чувствуют. Однажды мне тоже пришлось кланяться Безухому Лису — хитрому и изворотливому саритийскому ростовщику, купившему мою золотую цепочку с крестиком всего за пять динаров. Но мне тогда выбирать не приходилось — Джованне нужен был врач, и я готова была заложить все, что угодно, лишь бы ей помочь."
"Я окинула взглядом толпящихся у лавок людей и вздохнула. Ничего не меняется, и от нужды никуда не скрыться. Клиенты побогаче брезгливо морщились, проходя мимо лавок менял, и торопливо отводили глаза, не желая сталкиваться с изнанкой жизни.
Что ж, этим господам повезло — в отличие от бедняков, их ждали услужливые аргесто, вежливое обхождение и нерушимая тайна вкладов. Уж что-что, а это в магическом мире обеспечивалось гораздо лучше, чем в современном техническом.
Абьери натянул поводья, останавливая коня, и к нему тут же кинулся юркий парнишка в синей форменной верте.
— Ньор герцог, я привяжу вашего Кариба, — немного заискивающе произнес он и посмотрел на Абьери едва ли не с мольбой.
Похоже, герцога тут хорошо знали.
— Пшел вон, щенок, — послышался откуда-то справа грубый голос, и тут же рядом с нами оказался его обладатель, высокий грузный привратник в широченных бархатных штанах. Они выглядели такими несуразными, что я на секунду забыла о том, зачем мы приехали. Мужская мода в Навере часто вызывала мое удивление — здесь носили и короткие пышные панталоны, и вполне приличные брюки, и нечто среднее между бриджами и широкими «кюлотами», а верты могли быть как простыми, из обычного сукна, так и бархатными, с золотой или серебряной тесьмой и своеобразными «надутыми» рукавами.
А еще эти подобия курток отличались количеством прорезей, через которые можно было увидеть шелк специальной подкладки. И чем богаче был человек, тем большим количеством прорезей он щеголял.
— Ньор герцог, не извольте гневаться, я сейчас сам займусь вашим Карибом.
