В зале стало шумно, гости приходили в себя, шептались, тянулись к выходу, торопясь покинуть дворец, а Абьери пытался понять, откуда взялся странный огонь и чья магия его вызвала.
— В зале есть огненные маги? — спросил он Марко.
Форнезе обвел взглядом перепуганных, медленно отступающих к выходу гостей, и покачал головой.
— Никого.
Что ж, он и не думал, что будет просто. Еще и Гумер куда-то делся. Проклятая псина. Где ее носит?
Абьери не любил своего стража, но помимо воли чувствовал с ним невидимую связь. И сейчас ощущал внутри волнение пса и отдаленные отголоски ярости.
Странно. Что могло случиться с адским догом?
— Марко, попробуй отследить остаточные следы магии, — велел он другу и направился к выходу из зала. — И людей задержи. Никто не должен покинуть дворец, пока не выяснится, откуда взялся огонь.
Перед Абьери расступались, от него шарахались, но он не обращал внимания на всеобщий страх, и спокойно шел вперед. И только оказавшись за пределами заполненной людьми залы, заторопился и, перескакивая через несколько ступеней, кинулся наверх.
Алессия Пьезе
Я прислонилась к стене и закрыла глаза, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок. Внутри все еще бурлило возбуждение, губы до сих пор хранили вкус поцелуя, но мозг уже включился, заставляя обдумывать случившееся."
"Жалела ли я о том, что поддалась собственной страсти? И да, и нет. Ни разу за последние два года не чувствовала себя такой живой. Такой цельной. И в то же время мне было страшно. Я слишком сильно реагировала на Абьери.
Слишком неправильно. Наши губы, наши тела, наши души — они совпадали так точно, словно были двумя половинками единого целого. И я ощущала не только страсть. Где-то в глубине души рождались нежность и доверие, и это пугало. Мне нельзя привязываться. Одно дело утолить голод тела, но как быть с сердцем? Как удержать его от очередной ошибки?
Музыка, что заставила открыться, скинуть броню, поддаться эмоциям, оставила меня беззащитной, и Абьери сумел этим воспользоваться. Вот только для него, как и для большинства мужчин, охватившее нас безумие ничего не значит, а для меня все иначе.
Женщины устроены по-другому. Даже если речь идет о банальном сексе, нам все равно хочется любви. Мы мечтаем, надеемся, придумываем то, чего нет, и потом больно падаем, разбиваясь о реальность.
Нет, не нужно мне всего этого. Не хочу повторять прежние ошибки. Надо уходить.
Тело все еще горело, внутри бродил хмельной угар, но я понимала, что если останусь и дождусь Абьери, то пропаду.
