Водил Брайс, он быстро нашел меня по звону и грохоту, встал напротив, уперев руки в бока, и сказал: «Ай-ай, кто это у нас такой неуклюжий?» Я чуть со стыда не сгорела. Меня ждала выволочка от отца за неподобающее юной княжне поведение, ведь, по его мнению, я должна перемещаться в пространстве, не касаясь ногами пола. Я попросила Брайса не выдавать меня.
— А он? — спросила я.
Конечно, выдал, иначе Веела не боролась бы сейчас со слезами. Но Брайсу едва исполнилось тринадцать. Всего лишь вредный мальчишка…
— Он сказал, что не выдаст, если я понесу наказание.
Он собрал черепки, сложил их на стул и сказал, что я должна просидеть на осколках до тех пор, пока он не позволит мне встать.
А вот это уже посерьезнее, чем простая выходка вредного мальчишки.
— Ты села? — в ужасе спросила я. — Не поранилась?
— Да, я села, — призналась Вель и всхлипнула. — Гнев отца пугал меня сильнее порезов. И нет, я не поранилась, хотя и боялась пошевелиться. Я провела на этом стуле несколько долгих минут. И все это время Брайс смеялся, говорил, какая я нелепая, похожа на курицу-наседку, а еще шатал стул.
— Вот урод! — воскликнула я.
— Ага. А самое отвратительное, что он все равно рассказал обо всем и своему отцу, и моему.
Спасибо Рону за неисчерпаемый кладезь ругательств, потому что ни одно цензурное слово сейчас на ум не приходило."
"— Мне было шестнадцать, когда меня пригласили во дворец на первый настоящий бал. Прическа, туфельки, платье с открытым декольте. Я чувствовала себя такой взрослой и такой беззащитной.
Брайс подошел ко мне. Он вырос, возмужал, стал еще красивее и, кажется, совсем забыл о своей гнусной выходке. И я подумала, что он на самом деле забыл. Мы оба были детьми. Дети меняются. Все время рядом со мной он вел себя безукоризненно, лучший партнер по танцам, которого можно желать, самый галантный кавалер. На него снова смотрели с восхищением, а на меня с ревностью. А потом Брайс объявил о благотворительном аукционе. Это так благородно — собрать средства для помощи людям, оставшимся без крыши над головой в маленьком городке на южной границе после нападения тварей.
Дамы ахали и охали, восхищаясь его добротой. Знаешь, что стало главным лотом вечера?
— Танец с тобой? — предположила я.
— Мой первый поцелуй, — ответила Веела. — Брайс подал все так, будто я сама это предложила. И так смущался при этом, будто ему было за меня неловко. Но чего не сделаешь ради обездоленных, правда? Видела бы ты ошарашенные лица гостей. И бордовое — моего отца.
