Конечно, мое звено ехало на Север. Эта честь выпала нам якобы по воле случая. Я, Вернон и остальные командиры звеньев, уничтоживших тварь, вытаскивали из мешка камешки-голыши. Красный означал, что команда едет на юг, зеленый — на запад, желтый — на восток. Два камешка белого цвета отправляли «счастливчиков» на север. Когда я вытащила жребий, камешек в моей руке первую секунду был обычного серого цвета, но тут же стремительно побелел. Моя судьба была предрешена с самого начала. Князь Лэггер и честность? Нет, не слышали…
Одно меня тревожило: если жеребьевка подстроена, зачем сиятельству Колояр?
Вечером первого дня после перехода наша группа остановилась на ночлег в богатом селе, где нас, кадетов, даже разместили на лавках в общем зале трактира.
Невиданная роскошь, если учесть, что все следующие дни придется ночевать под открытым небом.
А утром к нам присоединился отряд королевской гвардии. Среди этих элитных воинов не было одаренных, однако они были хорошо вооружены и, в отличие от рекрутов, умели сражаться слаженно и хладнокровно.
Гвардейцы приносят присягу лично императору и верны членам императорской семьи до последней капли крови. Не могу сказать, что это меня радовало."
"Возглавляли отряд три молодых офицера. Они подошли к столу, за которым сидела моя команда. Мы с Вель, нахохлившись, будто воробьи, пытались согреться, сжимая в руках чашки с горячим чаем.
— Капитан Кахан, — представился мужчина средних лет и назвал своих спутников: — Лейтенанты Ферми и Мист. Мы будем вас охранять.
Какая честь! Представиться каким-то желторотикам.
Не заметила, чтобы они так же подошли к столу, за которым восседали хмурый Вернон, его парни и Ярс, которому пришлось сесть со звеном Колояра, так как места за столом были рассчитаны на четверых. Ярс пристально наблюдал издалека, как капитан Кахан кивнул Вееле и мне, приподнял бровь. Не знаю, Ярс, ничего не знаю… Но, сдается мне, офицеры прекрасно понимают, кого именно им выпало защищать.
Лейтенант Мист, молодой, темноволосый, едва ли намного старше Тайлера, наклонил голову без тени улыбки.
Зато второй, светловолосый и голубоглазый, широко улыбнулся, переводя взгляд с меня на Вель и обратно.
Веела заморгала, глядя на него.
— Тьфу ты, показалось… — прошептала она.
С этого дня мы продвигались вперед под присмотром гвардейцев.
Дороги постепенно сужались, села, а потом и деревушки стали встречаться все реже. Ветер, который еще пару дней назад гладил щеки холодными пальцами, теперь бил наотмашь, высекая слезы.
