Еще сегодня утром они втроем нарезали круги вокруг лагеря в одних брюках, скинув куртки и белье. Верн впереди, гордый, как папаня, готовый отправить птенцов в первый полет. Вот, мол, я не просто какой-то там первогодок, я сам командир.
Тивер некоторое время наблюдал за бравой троицей без своих обычных ироничных комментариев. Тряхнул головой и принялся сердито ломать ветки, чтобы подбросить их в костер.
— Может, и нам следовало бы… — начал Лесли, глядя на меня.
— Да без толку, — бросил белобрысый, хотя его никто не спрашивал, и с хрустом разломал промерзшую в его руках ветвь.
Лейс насупился, решив, что лейтенант не верит в его способности. Да мы все здесь не особенно верили в Лесли. Но Тивер с чего так завелся? Где ему Лесли успел перебежать дорогу?
Я вспомнила об этом разговоре теперь, когда Данкан, замолчав, снова обратился к драгоценным флаконам. Настоящие рубины — и те берут в руки с меньшим трепетом.
— Значит, один флакон с кровью на каждые двадцать пять шагов, — повторила я, надеясь, что все запомнила верно.
— Откупорить пробку, прежде чем бросить. А что, если?..
Меня пронзила паническая догадка.
— Разрыв расползается. Что, если данные о его величине устарели? Вдруг мы заготовили недостаточно крови?
Данкан даже не отвел взгляда от очередной склянки, которую заботливо укутывал в солому.
— Для этого там будешь ты, ученица. Ты, твоя кровь и серебряный кинжал.
Я могла бы и сама сообразить! По коже побежали мурашки.
«Аля, соберись! Ты не какая-то жалкая трусиха, вроде Лесли.
Ты сможешь это сделать!»
— Сложно… — Я облизнула пересохшие губы. — Сложно будет отмерить верное количество крови без меток."
"— Медленно считай до пяти, обычно этого достаточно. Но не перестарайся! — Данкан удосужился поднять голову и пригвоздил меня острым взглядом. — В горячности и спешке можно не сразу ощутить, как уходят силы. Переоценить возможности. Поэтому медитация! Счет до пяти! И обязательно несколько глотков настоя сразу после.
Однако будем надеяться, что принятых мер окажется достаточно для закрытия такого беспрецедентно большого разрыва. На моей памяти не случалось ничего похожего…
Он задумался.
— Да и вовсе не случалось за последние двести лет.
Проклятый кусачий червячок сомнения снова принялся за старое: грыз меня изнутри. Огромный разрыв, который расползается все больше с каждым днем. Он настолько громадный, что щиты не выдерживают больше одного дня.
