По крайней мере не пытались снова свернуть друг другу шеи.
Неужели поговорят? Только бы Тайлер его выслушал!
Глава 33
Вечер, медленно клонившийся к закату, перешел в ночь, как всегда очень быстро для северных широт. Алый диск солнца, сорвавшись с неба, упал за горизонт. Я укрылась в палатке — маленькой, одноместной, где могла остаться наедине с собой: спасибо особому положению невесты принца. Теперь мне полагались кое-какие привилегии.
Я привычно проверила, на месте ли деревянная лошадка. Маячок Тайлера всегда со мной, но какой в этом смысл, если Тай все равно не придет.
«Тай, прости. Я обманула тебя. Но не предавала… Моя вина не так уж велика. Я пойму, если ты никогда не вернешься, но только не держи на меня зла!»
Я забралась в спальный мешок и попыталась согреться. Тонкие стены палатки не приглушали звуков, я слышала смех и разговоры. Незнакомые голоса обсуждали драку и выдвигали версии, почему лучшие друзья подрались. Впрочем, драка между парнями, когда нервы у всех напряжены, — вещь обыденная, и постепенно разговор переключился на листовки, которые появлялись, оказывается, не только в западном гарнизоне, но и в маленьких лагерях, рассредоточенных вдоль границы.
Теперь говорили полушепотом, и я придвинула голову к брезентовому пологу, прислушиваясь.
— …появляются будто сами собой, — говорил кто-то, мне показалось, что белобрысый. — Самое поганое, что рекруты их прячут, обсуждают между собой. Наш капитан двух парней выпорол за саботаж, но толку никакого."
"— Неотесанные мужланы думают, что империи выгодно поддерживать войну.
Что все это можно закончить, если покончить… — подключился к обсуждению другой одаренный, но его решительности не хватило, чтобы завершить фразу. «Покончить с императором? Властью?»
— Следует казнить каждого, кто подрывает авторитет власти! — безапелляционно заявил белобрысый. — Пантеран десятилетиями противостоит нашествию тварей только благодаря твердой руке и мудрости правителя.
Похоже, не все были с ним полностью согласны. Повисла тишина, которая возникает, когда мнения разделяются, но немногие решаются высказаться вслух.
Любое слово могут посчитать изменой. Даже сказанное в шутку, даже сгоряча.
Однако уже сам разговор был зна́ком: оппозиции удалось посеять зерна сомнения в сердцах и умах людей.
— Парни, а что там хоть в этих листовках? — смущенно спросил до сих пор молчавший молодой голос. — Мне пока не попадались.
Я тоже навострила уши. Я видела серый квадрат бумаги только издалека.
