Мир — бардак, все перемешалось.
Стояли в этой компании еще двое, но о них Василий ничего не сказал. Они были здесь новичками, и Василий о них ничего не знал.
— Ну, и чего мы здесь остановились? — спросил Слащёв.
— Хотел вам показать, как здесь деньги зарабатывают. Чтоб не очень обольщались.
Вдали показался вместительный шарабан, он пробирался сквозь людскую толпу к стоянке. К нему тотчас одновременно бросились один из братьев и подхорунжий. Несмотря на кажущуюся неуклюжесть, подхорунжий ловко лавировал в людском потоке, иногда врезался в толпу и мощно работал руками.
Он первым успел к шарабану. А его молодой товарищ по несчастью, не солоно хлебавши, возвратился к стоящим под стеной товарищам.
Подхорунжий подъехал на шарабане к стоянке и, встав на его ступеньку, объявил:
— Кому на Палканди?
К шарабану потянулись пассажиры.
— Теперь смотрите! — сказал Василий.
Проходя к шарабану мимо стоящего немолодого, тяжело дышащего, потного подхорунжего, пассажиры опускали в его протянутую руку кто пару лир, а кто и вовсе несколько курушей.
— Мерси! Спасибо! — кланялся каждому подхорунжий.
— Вот так, ваше превосходительство, здесь достаются русским деньги, — сказал Василий.
После того как загруженный пассажирами шарабан тронулся, подхорунжий подошел к своим товарищам, стоящим под стенкой пароходного агентства, молча раскрыл ладонь, показывая свой заработок. Потом сунул деньги в карман.
Это была новая профессия, которая здесь еще даже не успела приобрести название. Она возникла в связи с наплывом в Константинополь беженцев не только из России.
Просто россиян оказалось здесь несколько больше.
В поисках заработка, не имея за душой никакой другой профессии, кроме виртуозного владения саблей и револьвером, они оказались невостребованными на турецких берегах. И тогда в поисках заработка они ринулись в сферу услуг, для которой не нужно было владеть никакой профессией. Задача была — обогнать своих товарищей и первым завладеть шарабаном или кабриолетом, перепродать его ожидающим пассажирам, получив за эту мизерную услугу такую же мизерную плату.
Но это было все равно лучше, чем ничего. На эти крошечные деньги можно было худо-бедно жить.
Василий поднял глаза на Слащёва, тихо спросил:
— Надеюсь, ваше превосходительство, вы не станете добывать деньги таким способом? У вас хоть на первое время что-нибудь есть?
— Забудь, пожалуйста, про «превосходительство». Его больше нет. Все! — сказал Слащёв. — А насчет денег… Были у меня «керенки», я выбросил их в море.
