Пароходы из Константинополя в Россию ходили от случая к случаю и лишь после того, как набиралось достаточное количество пассажиров.
Помня о доброте представителя Репатриационной комиссии Колена, Слащёв отправился к нему. Но Колен ничего утешительного ему не сообщил и даже не пообещал. Поток желающих уехать в Россию не иссякал, но и не особенно увеличивался. В ближайшие дни ни один пароход пока туда не планировался.
Слащёв вспомнил, что видел в заливе большой торговый корабль с красным флагом. Колен пообещал все выяснить.
На следующий день он сообщил Слащёву, что корабль действительно направляется в Советскую Россию, но брать на борт пассажиров капитан категорически отказался, ему это было строго-настрого запрещено.
И тогда на переговоры с капитаном «Темрюка» отправился Кольцов. Через несколько часов капитан получил радиограмму: ему предлагалось принять на борт Кольцова и пассажиров, за которых он будет ходатайствовать.
Ко времени отхода корабля из Константинополя на причале залива Золотой Рог собрались, помимо Кольцова, Красильникова и Слащёва, еще три сослуживца генерала, такие же, как и он, отлученные от армии и не нашедшие себя в цивильной жизни на чужбине.
Это были генерал Мильковский, полковники Мезерницкий и Гильбиз. Когда Слащёв ночью заехал к Мезерницкому, тот, не задумываясь, сказал:
— Яша! Я согласен! — и, оправдываясь, добавил: — Нет-нет, я не изменник. Я хоть сегодня готов идти в бой за Россию. Но сражаться за Врангеля мне уже что-то расхотелось.
По-моему, он уже и сам не верит в свое предприятие. Мне кажется, он сейчас думает только об одном: как сохранить свое лицо. Почему бы и мне не подумать об этом?
Почти сутки они отсыпались.
Тихо, ровно и убаюкивающее работали мощные корабельные двигатели. Пережив нестерпимую жару и крутые штормы Индийского океана, «Темрюк» теперь наслаждался легкой черноморской зыбью и прохладным ветерком. Где-то за кормой осталось веселое лето, а сюда, к Черному морю, незаметно подступала скучная осень.
На корабле, во всех его коридорах и в кубриках пахло терпким цейлонским чаем, к которому примешивался сладкий аромат турецкого табака. Этими товарами были забиты все трюмы. Часть чая успешно продали в Турции, а на вырученные деньги купили табак. Новая Россия училась выгодно торговать.
В пути капитан «Темрюка» получил еще одну радиограмму. Ему предлагали сменить курс и прежде зайти в Севастополь, чтобы оставить там пассажиров.
