Потопили от отчаянья: не хотели отдавать французам, а вынести с кораблей не могли. За количеством, вынесенным на берег, французы при разгрузке русскими своего имущества строго следили.
И тогда какой-то умелец придумал хироумный план, и был Кутеповым и Витковским одобрен. Все лишнее оружие, которое, по мирному договору, россияне должны были сдать французам, они упаковали в связки и ночью опустили в море, под днища кораблей. А чтобы их можно было извлечь из морских глубин, к каждой связке привязали поплавки.
Расчет был такой, что даже в самый низкий отлив поплавки не будут видны на поверхности воды.
А дальше все просто. В любую ночь во время отлива заранее заготовленными крючьями «ловить» поплавки и затем подтаскивать тюки к берегу.
На рассвете подхорунжий Бойко подошел к палатке Витковского. За парусиновой стеной отчетливо слышались русские и французские голоса.
Подхорунжий спросил у прогуливающегося возле палатки денщика Витковского:
— Кто там, у генерала?
— Французы.
— Как думаешь, скоро кончится?
— Думаю, вечером.
Дуже сурьезне совещание. Вже до третей четверти приступылы. Видать, ще одну осылять.
— Чего так думаешь?"
"— А шо, сам не слышишь? Ще не спивают.
— Ну, сходи, вызови хозяина.
— Не велено.
— А ты ему на ушко. Скажешь, мол, Бойко пришел. Намекнешь: веселый.
— Смотри, земеля! Осерчае, всех собак на тебя спущу.
— Иди, иди!
Из палатки тут же вышел Витковский. Вопросительно взглянул на подхорунжего.
— Все тип-топ, Владимир Константинович! — сказал Бойко.
— Молодцы!
— Эта валюта сегодня не в цене, ваше превосходительство. Может, чего согревающего пропишете? — и чтобы окончательно уговорить Витковского, Бойко обстоятельно доложил: — Насилу до лагеря доперли. Две ходки пришлось делать. Мужики приблизительно подсчитали: тонн восемь железа. В арсенале сложили. Пущай сутки протряхнет, потом почистим, по новой смажем.
— Значит так, — размышляя, сказал Витковский. — Сбегай до хозяйственников. Скажешь: я велел бутылку налить.
— У меня шо-то со слухом, Владимир Константинович. Сколько?
— Бутылку.
— На двадцать две души?
— Души не пьют. Сколько надо?
— Для разминки чи окончательно?
— Если для разминки, то сколько?
— Давайте так: я отвернусь, а вы считайте. Если по стакану, это двадцать два стакана. Так? Калабуху за одного человека не считайте. Калабуха за раз ведро борща съедает. Считайте, ему для разминки четыре стакана надо. И Грицьку Грубе тоже не меньше четырех.
