— Н-да! — неудовлетворенно покачав головой, вздохнул Салабуда, и они пошли вверх по лестнице, где, как помнил Иван Игнатьевич, обитало начальство.
Салабуда робко постучал, почти поскребся в дверь. Из-за нее выглянул Деремешко.
— Так что, доставил, Иван Аврамович! — светясь административным восторгом, шепотом доложил Салабуда, и добавил: — Сопротивлению не оказывал, за исключением словесного неудовольствия.
— Заводи! — велел Деремешко.
— Може, руки… на всякий случай? — все так же шепотом спросил Салабуда. Но Деремешко ничего не ответил, лишь гневно зыркнул на него и шире открыл дверь.
Салабуда взял Ивана Игнатьевича за рукав и протолкнул его впереди себя в кабинет."
"За столом, на месте, где прежде сидел начальник, Иван Игнатьевич увидел крепко сбитого, уже немолодого, темнолицего усатого мужчину. Это был Менжинский.
Деремешко, присев под стенкой на крестьянскую деревянную скамейку, сказал:
— Это вот он и есть… — он перевел вопросительный взгляд на Салабуду: — Как его?
— Мотуз, Иван Аврамович! — торопливо подсказал Салабуда.
— Это я — Иван Аврамович. А его как?
— Извиняюсь. Задержанного — Иван Игнатьевич, — и, чуть понизив голос, добавил: — Выдает себя за дьякона. Фамилия, между прочим, тоже подозрительная.
«Видать, еще больший начальник, — украдкой рассматривая Менжинского, подумал Иван Игнатьевич, — Гляди-ко, как перед ним стелются!».
— Ну, здравствуйте, Иван Игнатьевич, — поздоровался Менжинский.
— И вам жить — не тужить, — ответил Иван Игнатьевич.
Менжинский на мгновенье насупился, но тут же громко расхохотался.
И похвалил Ивана Игнатьевича:
— Ай, молодец! — и он обернулся к Деремешке. — Вот ведь как! Мы уже стали почти напрочь забывать исконные русские слова. «Здравствуйте» — слово-то многосмысловое. Тут вам и «будьте здоровы» и «живите здоровы, богаты, успешны». А мы в ответ глупость: «привет». Ну, еще как в футболе, в ответ тот же мячик — «Здравствуйте». Прекрасное русское слово стало ничего не выражающим звуком. А Иван Игнатьевич своим ответом напомнил нам, какое оно богатое, это русское приветствие.
И какие щедрые ответы оно может вызвать.
Немного помолчав, Менжинский продолжил:
— По дороге в наше время мы много своих хороших, душевных слов растеряли. Будет время, я вам тут рядышком такие перлы покажу. Вот прямо у вас под носом вчера узрел: «Президент дровяного склада». Красиво и не как у всех. А что непонятно — не имеет значения. А «президент» — это, насколько мне помнится, латынь. Если по-русски: председатель.
