«Будь что будет! Скажу все, как есть» — подумал Иван Игнатьевич и ответил:
— С Новой Некрасовки.
— Энто ж где такая? — один из всадников вопросительно взглянул на своего товарища: — Ты, Семен, не знаешь?
— В Ново-Николаевке бывал, в Ново-Васильевке теща живет, про Ново-Воронцовку слыхав, — озадаченно ответил Семен. — Може, где под Херсоном? У их там полно этих всяких «новых»: Нова-Рубановка, Нова-Збурьевка, Нова-Маячка, Нови-Олешки. А про Нову-Некрасовку ничего не слыхав.
И, внимательно оглядев Ивана Игнатьевича, Семен вдруг обратил взгляд на его одежду:
— А ты, Артем, на его одежку погляди.
Прям-таки из какого-сь цирка!
— Ага, вроде как из музею, — подозрительно оглядел Ивана Игнатьевича Артем: — Наши мужики такое не носят.
— От шо, папаша! Вид твой не внушаит нам никакого доверия, — строгим голосом обратился к Ивану Игнатьевичу Семен. — Может, какие документики предъявишь!
— Чаво? — не понял Иван Игнатьевич.
— Ну, паспорт предъяви или каку другу бумагу — для выяснения твоей подлинной личности!
— Бумагу? — озадаченно переспросил Иван Игнатьевич.
— Бумага, вишь ли, она есць. Токмо она не про вас писана. «Тозкаре» брать не стал: шибко кусачая бумага. А котора есць, то атаман наш Григорий Силыч самому патриарху Тихону отписал. Челом бьеть. Поп наш Иоанн в прошлом годе престависи…
Оба всадника удивленно переглянулись:
— Погоди, дедок! Погоди! Ты камедь перед нами не строй! — остановил словоохотливого прохожего Артем: — Какой атаман? Ты че, дед, в своем уме? Всех атаманов мы давно под корень извели.
Нету их! Покойники!
— Пошто глупство молвишь! — обиделся Иван Игнатьевич. — Иван Силыч живой. Энто он Патриарху отписал. Церква наша, слышь, почитай, вторый год без попа. Село в запустение приходить. Сам суди, которы венчаться вздумали, причащаться чи там исповедываться…
— Ты, папаша, тиатры тут нам не устраивай. Венчаться вздумал — пожалуй в сельсовет. В три минуты окрутять и документ выдадуть с гербовой печатью.
— И как жа энто? Без попа? Так токмо собаки сходяться.
Людям не гоже так-то.
— Ты вот что! — прикрикнул на Ивана Игнатьевича Семен. — Ты агитацией промеж нас не занимайся! Вырядился, понимаешь? Може, какой музей ограбил! Предъяви бумаги, удостоверяющие твою личность. Не то!.. — и он для острастки щелкнул затвором карабина.
— Бумагу не покажу, не тебе писана! — рассердился и Иван Игнатьевич. — Атаман Григорий Силыч велел ее токмо патриарху Тихону лично в руки передать.
