Пытаюсь приподняться, на что дикой болью реагирует сломанное ребро. Постоянно ужасно хочется пить, как будто я в пустыне провела все это время. На тумбочке стоит стакан с водой, но дотянуться до него не так просто. В голове начинает шуметь сильнее, поднимается проклятая тошнота. Да. По башке мне тоже прилетело не слабо. Хотя, если бы я не прыгнула в воду за секунду до взрыва, от меня бы вообще мокрого места не осталось. Я ведь сразу почувствовала, что-то не так. Этот мерзкий говнюк Саид вел себя странно. Слишком много выдал нам информации, легко на скидку согласился, я специально его на катер за нами позвала, и когда он пошел следом, это сбило меня с толку.
И только, когда он неожиданно вернулся в последний момент, до меня начало доходить, в чем дело. А потом я увидела слабый красный огонек, который мигал где-то внизу. Именно это и спасло нам жизнь.
Пробую еще раз приподняться и дотянуться до проклятого стакана, не обращая внимания на боль во всем теле и головокружение. Почти получается, но тут в палату возвращается Амин.
Чёрт! Он бросается ко мне, укладывает обратно.
— Ты что творишь? Хочешь свалиться с кровати?
— Иди на х*р! — посылаю его уже который раз за сегодня.
— Да я оттуда еще с прошлого раза не вернулся! Тебе же сказал врач, лежать и меньше шевелиться! У тебя есть кнопка вызова медсестры, в крайнем случае.
— Мне надоело лежать, как полено!
Он подает мне стакан с водой, помогает попить. Хочется его придушить, но сил хватает только на то, чтобы бессильно откинуться на подушки.
Как же противно быть слабой и зависимой! Сейчас хотя бы температуры нет, потому что тогда мне реально казалось, что я доживаю последние минуты. Хочется забиться в какую-нибудь нору и зализать раны самой так, как я привыкла. Болеть в таких шикарных условиях у меня ни разу не было возможности. Здесь меня все бесят. Но сейчас выбора мне никто не оставил. Амин поправляет подушку и одеяло.
— Я тебя уже послала. Мало? Надо еще раз?
— Нет. Лучше поцелуй!
— Могу только горло перегрызть.
— О, тоже вариант. Раньше обещала челюсть свернуть.
— Могу совместить.
— Послушай, Мар…Марго, — перестал меня Мариной называть, уже хорошо.
— Что? — он садится ближе. Смотрит опять этим своим взглядом, от которого хочется снова реветь или убить его уже, наконец.
— Я понял, что ты не любишь болеть, не любишь быть слабой. Но сейчас по-другому не получится. У тебя была слишком большая кровопотеря и сильное сотрясение. Об остальном я молчу.
