Встаю из-за стола, снова прикуриваю сигарету. Он не идет за мной, что хорошо. Это дает время успокоиться.
Я понимаю, чего он хочет. Он уже итак сломал все мои знания. Все мои барьеры. Но я не могу ему поверить и открыть душу. Я боюсь. Поэтому я отчаянно хватаюсь за остатки ненависти, именно она помогает держать барьеры, держать под контролем мысли и чувства, хотя они, как растревоженные птицы, рвутся из клетки, просят свободы, но я безумно боюсь. Даже не замечаю, как сигарета догорает до фильтра. Делаю последнюю затяжку и прикуриваю еще одну.
Сзади слышу шаги.
— Кстати, я знал твоего мужа.
— И?
— Он обращался за помощью. Мы искали его дочь.
— Не нашли.
— Нет.
— Ее нашла я. Вернее не так. Я знала, где ее искать.
— Мы помогали ее освободить.
— Ее освободила я. Сама.
— Да. Но кто тебя прикрывал?
— Зачем ты все это мне говоришь?
— Затем, чтобы ты поняла. Мы с тобой все эти годы делали одно дело, и еще. Мы бы все равно встретились, — чувствую его руки на плечах. Он зарывается носом в мои волосы. — Я не знаю, почему судьба так долго водила нас кругами.
Я бы многое отдал, чтобы найти тебя раньше. Помочь. Но вернуть уже ничего нельзя. Давай не будем больше бежать друг от друга. Давай попробуем быть вместе. Снова узнаем друг друга, — меня начинает колотить. Какого хрена? Я не могу контролировать это. А он дышит в ухо, водит губами по моей шее.
— Я за тебя все готов отдать. Видишь? Я ничего от тебя не скрываю. Я открыт перед тобой. Спрашивай что хочешь. На все отвечу.
— Ты, может быть. Зато я не хочу ничего отвечать.
Я забыть хочу, а ты… ты самое больное воспоминание.
Он шумно вздыхает.
— Я не спрошу, если ты не захочешь. Я…готов пойти на все твои условия. Ты права. Я слишком многое тебе задолжал. Я готов тебе дать все, столько, сколько ты сама захочешь взять.
— А если я ничего не захочу?"
"— Я приму это. Но… отпустить не смогу. Я буду рядом. Хочу так. Просто дышать с тобой одним воздухом — это уже безумно много, — господи, зачем он так? Как же тяжело. Как страшно. Внутри снова все рвётся.
Зарыдать бы, броситься к нему на грудь, как в сопливых мелодрамах, отпустить свою боль, но я не могу. Я так не привыкла. Прутья клетки натягиваются, впиваясь в кожу, но они крепки. Дышу сквозь зубы, натянута как струна, не смогу отпустить себя. Мое это все. Больше ничье!
— Отойди от меня! — прошу каким-то голосом-скрежетом.
Амин вздыхает тяжело, но убирает руки и отходит на несколько шагов.
— Тебе тяжело, я вижу. Ты не доверяешь мне. Мое предложение в силе.
