Объясняет, что его отправил за нами Андрей, и он готов доставить нас в нужное место. Отлично. Заталкиваю Марину в машину, сам сажусь рядом и тут же хватаю ее и впиваюсь в губы, она разгорячена, отвечает сама, забирается ко мне на колени, я только успеваю крикнуть водителю адрес. А потом… короче, водителю лучше оглохнуть и ослепнуть. Моя смелая развратная девочка не знает о стеснении. Но я не собираюсь трахаться с ней в машине при чужом мужике, хоть и держусь из последних сил. Мы еле выдерживаем дорогу до дома. В дом вваливаемся как дикие изголодавшиеся друг по другу звери.
До спальни не добираемся. Это далеко. Заношу Марину в кабинет на первом этаже. Щелкаю замком, и все. Тормоза срывает. Наш секс дикий, неистовый, с привкусом крови. Моя дикая кошка. Чувствую, она все еще зла, но это добавляет драйва, всю злость она вкладывает в секс, царапается, кусается, стонет. Хорошо, что дом большой, и мы пошли в кабинет. Иначе точно разбудили бы дочку. Стол, диван, ковер, кресло. В себя мы приходим именно здесь, в кожаном кресле около стола.
Тяжело дыша, Марина замирает у меня на груди. Хорошо. Боже! Как же хорошо! Вот теперь я чувствую, что дома. Блаженно закрываю глаза, и вдруг чувствую мощный удар в живот, а потом на моих яйцах сжимается совсем не слабая ручка. Открываю глаза, и вместе с Мариной утыкаюсь взглядом в монитор, который ожил во время наших игрищ. Чёрт! Как же вовремя на экране возникает снова это чертово фото, которое я смотрел перед тем, как пошел на поиски моей женщины.
— Марина, осторожнее, — хриплю я, реально опасаясь за свое хозяйство.
— Ну, что, мы дома. Давай обсудим лондонские сиськи?
— Я не хочу обсуждать чьи-то сиськи, особенно, когда ты пытаешься оторвать мне яйца.
— Ну, ты же понимаешь, что я реально могу это сделать?
— Не думаю. Ты ведь к ним не ровно дышишь!
— Думаешь, к ним?
— В частности. Надеюсь, что ты любишь весь комплект целиком.
— Да. Но кое-что можно подправить. Например, вырвать глаза, раз уж яйца жалко. Чтоб не заглядывал в чужие декольте!
— Марина, хватит! Никуда я не заглядывал! Это было светское мероприятие.
А репортеры, да, они талантливые ребята.
— То есть это репортеры виноваты?
— Марина! — теряю я терпение. — Ты реально думаешь, что я тебе изменил? — она расслабляет руку, и я расслабляюсь вместе с ней.
— Не знаю, — говорит зло. Мне не нравятся ее сомнения. Беру ее за подбородок, поворачивая лицо так, чтобы видеть глаза.
— Я тебе разве дал повод сомневаться? Я ведь люблю тебя. Я все время рядом.
