Потом все решим, все обсудим. Сейчас — отпусти! — требует Амин и впивается в губы сильнее. Легко сказать, но сложно сделать. Я поддаюсь далеко не сразу. Но он умел и настойчив. Подхватывает меня на руки, несет в душ, долго не отпускает из-под теплых струй, пока не убеждается, что я отпустила тяжелые мысли и стремлюсь только к одному — наслаждению и разрядке, которых он лишил меня в прошлый раз. Сейчас все еще более остро и сладко. Противиться невозможно. До утра мы забываем обо всем, только я и он, только тягучее горячей смолой желание, наслаждение страстью и друг другом.
В старую деревню мы въезжаем через два дня. За это время многое решилось. Пока мы занимались поисками Мадины, генерал и его соратники начали свою войну. Кого-то из наших врагов задержали, кого-то убрали по-тихому. Большая политика — грязная штука. Мы в нее не лезем. Главное, всем теперь не до нас. Никто уже и не помнит о каком-то там взрыве в отеле. Всем гораздо интереснее спасти собственную шкуру.
О нашей девочке мы тоже кое-что узнали.
Как оказалось, Амин не просто так усыплял мою бдительность. Он в первый же день отправил проверенного человека, которого ему посоветовал генерал, разведать все в ту самую деревню. Теперь у нас были кое-какие сведения. Джанат действительно сильно больна. У нее рак. Причем стадия запущенная, потому что она толком и не лечились. Живут они в бедности, никто не помогает пожилой женщине растить ребенка. Эта сука Азина сгинула где-то в столице. Папаша тоже тот еще упырь, про ребенка не вспоминал все эти годы.
Хотя, в нашем случае, это даже хорошо. Никто не будет препятствовать, чтобы мы забрали девочку.
Малышке моей весной исполнилось семь лет. Осенью она пошла в первый класс. В этой деревне была только маленькая начальная школа. Туда мы и отправились первым делом. Сейчас было раннее утро, и дети как раз шли на занятия.
Деревня была небольшая. Находилась в горах, довольно далеко от цивилизации. Дома почти все старые, молодежи мало. Больницы здесь нет, только небольшой фельдшерский пункт.
Мы ехали всю ночь, и рано утром были на месте. Сейчас мы сидели в машине около школьных ворот, и я нервно вглядывалась в каждого ребенка, который подходил к старому зданию. Малышку мою увидела издалека. Сердце подскочило к горлу. Маленькая, худенькая. Волосы убраны в косу. Какая-то потрепанная курточка на ней и старые резиновые сапожки. Дождь моросит, на улице холодно. Крошка моя точно продрогла, идет одна.
