Слишком больно.
— Понял. Продолжай.
— Когда я попала к своему первому хозяину, он не сразу решил, что со мной делать. Я, как ты помнишь, была бракованным товаром. Слабая, худая, больная. Клиентам не годилась и для тяжелой работы не подходила. Сначала Мустафа Зариф отправил меня помогать на кухне. Первые несколько недель мне везло. Я надеялась, что про меня забыли. Но вскоре у хозяина случился большой праздник. Меня отправили прислуживать за столом. А там, как в древние дикие времена. Запретов нет. Гости могут делать, что хотят.
Вот там меня и запоймали первый раз. Вот там я и узнала, как это, когда сразу несколько мужиков тебя на части рвут, и всем плевать, выживешь ты вообще или нет, — его руки становятся каменными, дыхание тяжелым. Но я почему-то не могу остановиться. У меня вдруг возникает непреодолимое желание выплеснуть это все из себя. Пусть знает, и тогда сам решит, нужна я ему такая или нет.
И все же спрашиваю:
— Продолжать? Я ведь сейчас убью своими словами ту девочку, которую ты пытаешься во мне рассмотреть.
— Да, — хрипло отвечает он.
— Ты сам так решил, — вздыхаю и снова погружаюсь в жуткие воспоминания. — После той ночи хотела руки на себя наложить, но держало мое личное обещание. Как только представляла, что девочка моя в такое же дерьмо может попасть, сразу мысли о смерти отступали. Вот так и жила. Много чего потом было. Не буду рассказывать. Мустафа рассмотрел меня все-таки, хоть я и старалась поменьше обращать на себя внимание, одевалась похуже, но не помогло. Так я попала в один из его клубов.
Стриптиз и клиенты — это была моя работа. Хотя, как работа, — усмехаюсь я, — проститутки хоть деньги получают, а нас даже за людей никто не считал. Так! Спермоприемники! — начинаю злиться внутри, вспоминая все это.
Амин молчит, только дыхание тяжелое, я не смотрю на него, не могу."
"— Не буду рассказывать подробности. Не надо оно тебе. Только там я себя перестала ощущать человеком, не то, что женщиной. Животным стала, которому надо выжить. Может, поэтому Мустафа решил меня к другому делу приобщить.
Он как раз решил развить новое развлечение. Женские бои без правил. Знаешь этот трэш, когда почти голые бабы мочат друг друга в грязи, — он только кивает, — Я попала туда. И не жалею. Потому что там я смогла выплескивать все, что копилось внутри, ярость на жизнь, на этих бездушных уродов, продающих нас как скот, на Зухру и…, - делаю паузу, а он договаривает:
— И на меня.
— И на тебя!
— Долго это продолжалось?
— Около года. Точно уже не помню.
