Только закрыт сарай был на замок, а ключ у Зухры. Я за ней. Притащила ее прямо с праздника. Потом пока я за водой бегала, девчонка уже родила. Зухра унесла ребенка почти сразу. Я и не рассмотрела его. За девчонкой ухаживать начала. Она совсем плоха была. Думала, не выживет. Зухра, сука старая, даже в дом ее не разрешила перенести. А она стонала, просила ребенка ей отдать. Я пообещала. А когда потом поймала Зухру, она меня послала подальше. А еще через день сказала, что умер ребенок. Сунула мне сверток, выкинуть велела.
А дальше ты знаешь, — она всхлипывает тихо. Я тоже готов сорваться в истерику. Не знаю, как держусь. Наверное, только потому, что понимаю, если я выдержать это не могу, то как она?
Потом Зульфия добавляет:
— Я хотела Марине отнести, чтобы попрощалась с сыночком, пошла в сарай, но ее там уже не было. Куда Зухра ее дела, я не знаю.
— Подожди, — поднимаю я голову, — Марина искала дочь. Она много раз говорила, что родила девочку. Еще она сказала, что у нее были черные глаза, как у меня.
Зульфия обреченно качает головой.
— Нет, Аминчик. Это мальчик был. Я точно знаю. Я его хоронила. Развернула, чтобы в красивое одеяльце переложить.
— Но няня, как так может быть?
— Не знаю я, мальчик мой. Не знаю. Может, ошиблась она? Марина твоя тогда совсем плоха была. Наверное, не разглядела.
— Наверное, — обреченно говорю я. А дальше поступаю совсем по-детски. Потому что очень хочется прижаться к теплым рукам няни, чтобы она обняла, по голове погладила, и все прошло.
Кладу голову на ее колени, чувствую руки в волосах. Легче не становится, наоборот. Но сейчас мне это нужно.
— Да, мой мальчик, жизнь жестокая штука. Иногда даже мужчины плачут. Это не стыдно. И ты не стыдись.
Права она, хочется выть в голос. Но нет. Слез нет. Как будто я права не имею. Поэтому просто дышу тяжело. На груди как будто плита каменная. Долго мы так сидим молча. Потом няня уходит. А я остаюсь один со всеми этими мыслями. Звоню Алексу.
— Что с камерами?
— Сам только хотел набрать тебя.
Ты не ошибся, была она в номере. Только не это самое интересное. Я к тебе иду. Уже рядом. Жди.
Через пару минут стук в дверь. Впускаю его и с порога требую:
— Говори.
— Тихо. Не ори. Она в соседнем номере, — протягивает карточку-ключ.
— Как? — не понимаю я.
— Вот так. Записи подняли старые. Тогда, когда первый раз искали ее, помнишь? Ночью.
