Больше не надо прятаться, – подбодрил принцессу хорошей новостью.
– Зачем... – начала она, но, встряхнув волосами, поменяла вопрос. – Как ты узнал, что я здесь?
– А разве ты не всегда тут пряталась? – приподнял бровь, но улыбаться не стал. Кажется, именно насмешки она от меня ожидала и вместе с тем ее же сильно боялась. – Мне пришлось подождать, пока все уснут. Если бы родители или Тёмыч узнали, что ты забилась в эту кладовку, твоя репутация здорово пострадала. Возможно, брат и прав, говоря, что ты знаешь, отчего бывает гроза, но он не очень-то понимает, сколь велик твой страх.
– А ты?
– А я понимаю.
Саша все еще сидела на полу, щурясь на свет, поэтому приблизился, подал руку и помог ей подняться.
– Пойдем, положим тебя в постель, пока никто не застукал.
Малышка кивнула и спокойно покинула своё убежище, топая за мной следом, но не прошла и десятка шагов, как выдала удивленно:
– А почему ты раздет?
Еле сдержался, чтобы не засмеяться в голос. Это Санька мои шорты и борцовку охарактеризовала, как раздетость, а то, что сама выскочила из спальни в одной полупрозрачной ночной рубашке, чуть прикрывающей аппетитную попу, и забыла накинуть сверху халат, как-то упустила.
– Ну-у-у, я, как правило, раздеваюсь, когда ложусь спать, – фыркнул насмешливо.
– Но если никто не ложился... А как ты узнал про трубу? И почему никто не вспомнил обо мне?.. То есть я хочу сказать... – а вот и любознательная Александра проснулась, решив за раз получить ответы на все тридцать три вопроса.
– Мы вчетвером стояли у окна в холле, – стал объяснять почемучке всё по порядку, а заодно подталкивать к ее комнате. – Когда сверкнула молния, увидели, как рухнула труба. Родители решили, что ты просто все проспала, а Тёмыч очень тобой гордился. Я так понимаю, он ничего не знает про кладовку, верно?
Последним вопросом решил немного ее поддразнить, однако, вместо того, чтобы съязвить, как она обычно поступала, Саша изумленно распахнула глаза:
– Я не понимаю, почему ты никому ничего не сказал, – произнесла чуть слышно, внимательно глядя на меня своими голубыми, как небо, глазами.
– Честное слово, Демид, меня совершенно не волнует, кто и что обо мне бы подумал. Я боюсь молнии и грозы, такая уж я есть. А тот чулан – это мое убежище. И знаешь, мне было бы все равно, если бы ты всем про него рассказал.
В этот момент принцесса казалась такой открытой и беззащитной, и в то же время сильной решительной и уверенной в своих словах.
