– Ты понимаешь, что я тебя не отпущу? – прошептал он, сверкая почерневшими от эмоций глазами.
– Я на это надеюсь, – ответила сипло, растворяясь в любимом стальном взгляде.
ДЕМИД
Ее вкус, ее запах, дрожь ее тела, ее тихие стоны, когда я терзал податливые, пухлые губы – все было только мое, только для меня.
В голове пульсировала лишь одна мысль, что надо быть нежнее, потому что я не знал, как ей нравится больше. Но максимум на что шел – позволял дышать. Дышать, пока мои поцелуи от ее губ спускались к шее.
Моя малышка идеальная.
Податливая, красивая, невозможная и доступная. Я мог к ней прикасаться, как мне нравится, и она охотно позволяла это делать.
Слов не было… С ними у нас и так было сложно, потому сейчас они не требовались. Говорили наши тела: ее стонами, моим тяжелым дыханием, ее ладонями, скользящими по моей груди, моими пальцами, нетерпеливо стягивающими с нее пижаму, губами, которые непрерывно встречались, и взглядами, что разбивались друг о друга от этого откровения.
Моя…
Моя принцесса.
Моя девочка. Моя любимая.
Ее скрывали ночные тени, мне было мало лунного света, который скользил по ее груди, или это проглядывала ревность – не знал. Хотелось видеть ее четко, любоваться, наслаждаться, фиксировать каждую эмоцию.
Протянул руку к прикроватной лампе и нажал на выключатель.
– Не надо света, – попросила она, отворачиваясь, но я не позволил, удержал на месте.
– Надо, моя хорошая. Иначе потом ты будешь думать, что тебе приснился сон, а я хочу, чтобы ты знала, что все происходит наяву.
Александра была совершенна, впрочем, я всегда это знал. Тонкая талия, длинные стройные ноги, высокая грудь, к которой снова и снова тянулись руки, припухшие губы, которые она кусала вместо меня.
Отзывчивая, открытая, с затуманенными глазами.
Три года, дьявол.
Целых три года я представлял себе этот момент, но так и не подготовился к тому, насколько это будет охрененно.
Насколько это будет моё.
– Моя девочка, – выдохнул в сладкие губы, когда мы стали единым целым.
Целовал ее ресницы, скулы, кусал ее подбородок, пока она привыкала.
Медленно, только медленно, пока только так… Бесконечно, бесценно, и одна боль на двоих, которую я сцеловывал, едва замечал слезы у нее на щеках. Моя боль, пусть будет моей.
Ускорился только когда она открыла сияющие глаза и кивнула. Маленькая, храбрая принцесса, довершая всю себя.
Дыхание рваное, глаза – бездонная пропасть, в которую я погружался с каждым новым движением. И пофиг было на все, кроме нее.
Кроме нас.
