С полной уверенностью, что увижу жуткий ожог с пузырями, я попыталась вырваться, но садист жених держал крепко. Убрал печать, провел по этому месту пальцем — боль прошла без следа.
На коже остался затейливый узор, заключенный в круг. Будто золотую фольгу вплавили. Это что же, он меня как корову заклеймил?! Ни возмутиться, ни разглядеть клеймо как следует мне не дали. Он сунул в мою руку вторую печать и элегантным жестом поддернул рукав, подставляя запястье.
Я мстительно прижала ее изо всех сил и держала, пока не вынудила его вырваться.
Судя по потемневшим глазам, ему было больно. Но больше он ничем этого не выдал, ни один мускул не дрогнул на лице. Даже позавидовала такой железной выдержке.
Прежде чем нас объявили мужем и женой, я успела услышать за спиной тихое всхлипывание. Иви и вправду была рядом. Наблюдала за церемонией, быть может, воображала себя на моем месте. Вернее, на своем, которого ее по странному стечению обстоятельств лишили.
Настроение стало гаже некуда. Слезы навернулись на глаза, и все, чего я хотела — чтобы провалились и жених, и гости, к чертям собачьим.
5.1
Сидя за изысканно сервированным столом, я наблюдала за танцующими парами, потягивала вино и предавалась размышлениям. Все равно заняться было нечем. Я никого вокруг не знала, танцевать не умела, развлекать гостей невесту местные правила не обязывали. Большинство блюд выглядели непонятно, да и позориться я с самого начала передумала. А судя по взгляду Рейнера, когда я положила себе на тарелку кусочек того, кусочек сего, взяла нож и вилку которые понравились и понюхала то, что собираюсь проглотить — с точки зрения высшего общества я вела себя за столом как последнее быдло.
Вот пить винишко и закусывать фруктами удавалось без его осуждения. Специальную вилочку он заботливо под руку мне подложил. И в целом проявлял знаки внимания, улыбался, но я не питала иллюзий. Просто так положено. Вечером, когда гости разойдутся, наверняка каждый неправильный жест припомнит.
Когда гости расходятся и наступает вечер, у молодоженов бывает первая брачная ночь.
При мысли об этом я не выдержала и покосилась на Рейнера. Сидит с довольным видом, ничто его больше не беспокоит. Вон с каким аппетитом наворачивает долбаные деликатесы долбаными столовыми приборами. И напряжение, которое я кожей ощущала с самого утра, исчезло. Дело сделано, свое он получил.
Или рассчитывает, что получит? Что-то непохоже, будто он пылает к Иви страстью. Скорее, наоборот. Хотя...
