— Ах любезность! — воскликнула с ядовитой иронией.
— Да, любезность. Из вежливости, жениться на ней мне хотелось не больше, чем на ее сестрице, — проворчал Рэй и вдруг прикрыл лицо ладонью. — Всевышний, я еще и шутил с ней на эту тему... Думал, что она шутит. Если бы только мог предположить!
— Не вини себя. Вернее, вини конечно: в эгоизме, невнимательности, свинском безразличии к окружающим, в беспорядочных половых связях...
— Можешь не продолжать, я все осознал.
— Отрадно это слышать. Но в смерти Иви ты не виноват, я хотела сказать.
Не ты, так другой, или еще что-нибудь. — Я допила остатки чая и отодвинулась от стола. — Спасибо за откровенность. Мне было очень важно это узнать. Пожалуй, пойду к себе, что-то устала. Диван тебя ждет, если не передумал.
— Я пойду с тобой.
— Как пожелаешь, — я поднялась с места, но он удержал. Схватил меня за руку.
— Что еще осталось стоять между нами, Оливия? Я же вижу, дело не в том, что не хочешь, тебе будто что-то не позволяет...
— А ты конечно уверен, что тебя все без исключения хотят, — фыркнула, вырываясь.
— Мне нет дела до всех, — произнес он, посмотрел на меня пристально, и я утонула в этом взгляде. — Мне ты важна.
Я растеклась лужицей, чего уж. Просто внешне не показала. Таким он был в тот момент милым, таким искренним... Жаль, что не судьба. Я смотрела на него и видела, как они танцевали с Иви. Он вел ее уверенно и умело, легкую будто перышко, красивую, юную, совсем как живую — пока не коснешься, не отличишь. А она улыбалась, опустив ресницы.
— Дай мне время. Скоро все решится так или иначе, — сказала, отводя глаза."
"Рэй промолчал. Молча проводил меня до наших с Иви покоев. Молча открыл дверь, пропустив вперед. Только пожелал спокойной ночи, и когда я ушла в спальню, погасил в гостиной свет. А я заперлась на замок — на всякий случай. Жаль, что и с его стороны нельзя было запереться.
— Иви, — позвала, не обнаружив ее ни в одной из комнат.
Тишина. Увидела, что Рэй пришел, и сбежала, дуреха. Все-таки до сих пор его боится.
Вряд ли хотела бы стать его женой вместо меня, по-настоящему, но ведь это не самое важное. Все можно изменить, пока жива.
— Иди к нему, не бойся, — прошептал ее голос совсем рядом.
Обернулась — она и вправду лежала рядом, ладони по-детски под щеку подложила. От ее тела не исходило тепла, и кровать не прогнулась под несуществующим весом. Призрак. Бестелесная сущность.
— Успеется, — шепнула в ответ. Что я еще могла сказать!
— Нет, Наташа. Можно и не успеть.
