Кручу в памяти имена в телефоне Бестужева и совершенно четко вспоминаю, что там была Анжела с какой-то совершенно пошлой и переделанной фамилией… трахтиби… нет, трах… тр… блин.
— Трахтенберг! — резко вскрикиваю я, вскидывая ладони вверх. Не знаю как так получилось. На мой внезапный возглас повернулся не только Глеб, но и водитель. — Мишель, — быстро поясняю я. — Я не могла вспомнить фамилию актрисы, чтобы пересмотреть с ней старинную комедию. И вот наконец-то вспомнила, — а все же моя голова работает, какая бы дрянь в ней ни росла.
Актриса такая и вправду существует. Спасибо недрам моей памяти.
Глеб ничего не говорит и устремляет свой взгляд не на водителя, как несколько минут назад, а в окно. Не понимаю зол ли он сейчас. Но по крайней мере его ладони не сжаты в кулаки. Наверное, я бы и дальше рассматривала его руки, если бы не едва заметный звук моего мобильника, исходящий со стороны Глеба. Он не раздумывая достает телефон из кармана брюк и, лишь мельком взглянув на него, подает мне.
— Он упал, когда я тебя забирал из кресла.
Ответь брату, беспокоится бедняжка, — с саркастической улыбкой заканчивает Бестужев. Я же беру телефон из его ладони и не раздумывая открываю смс.
«Как пройдешь обследование — позвони или напиши»
Набираю первое, что приходит на ум и отправляю короткое смс.
«Хорошо»
Откладываю мобильник и только сейчас осознаю, что моя сумочка осталась у Вари. А где вообще моя Варя? Черт, Бестужев же ее уволил, значит она не была с ним в сговоре. Откидываю голову на сиденье и вновь перевожу взгляд на Глеба.
Почему-то сейчас очень хочется на него накричать. Скорее всего от бессилия, неизвестности и дикой нервозности из-за предстоящего визита в клинику."
"— Ты сам виноват, — неожиданно начинаю я, на что Глеб поворачивает на меня голову. При этом приподнимает брови, мол поясни, деточка, поподробнее какую чушь ты придумала на этот раз. — Если бы ты говорил все прямо и по-человечески, например, зачем я тебе на самом деле нужна, этого всего бы не было. А так проще всего делать из меня дуру.
Дал таблетку, соврав, что это обезболивающее и давай говорить с кем-то про какой-то орган, думая, что я сплю. Это со стороны смешно осознавать какая я дура, только такой как я легко воспользоваться, чем многие и злоупотребляют. Знаешь сколько таких как я ежедневно подвергаются насилию? И я сейчас говорю не про мозг и моральное давление. Я хоть говорить умею и орать, а вот другие не умели. Любому, кто сильнее, очень просто воспользоваться тем, кто слабее.
