В голове полный хаус. И ни одной внятной мысли до самого дома.
— Открой двери, — голос Бестужева приводит меня в чувство. — Попробуй успокоиться и все же мыслить здраво, Соня, — переводит взгляд на меня. — Я тебя не потревожу в ближайшие пару дней, мне нужно уехать. Поэтому перестань прятаться в своей комнате. Возможно, встретимся уже в Париже. И я тебе не враг, чтобы ты сейчас ни думала.
— Я тебя ненавижу, — единственное, что я смогла ответить на слова Бестужева, смотря ему прямо в глаза. Отвела взгляд в сторону и схватилась за ручку.
Выйти из машины мне никто не мешал, равно как и громко хлопнуть дверью. Стоило мне сделать только несколько шагов, как я услышала, как машина резко рванула с места. Вот и вали куда подальше. Зашла на участок, но внутрь дома почему-то идти не захотелось. В голове что-то перевернулось и несмотря на то, что мои коленки красные от ссадин, я, не задумываясь, достала ключи от машины и села за руль. Навык действительно не потерян. Хоть и страшно. Я не знаю куда я еду и зачем. Просто наматываю круги по знакомым дорогам.
Единственное за что зацепился мой глаз, так это за сиреневатую вывеску какого-то паба. Недолго думая, развернулась и припарковалась недалеко от заведения. Зачем-то стерла не только потекшую тушь, но и намазала губы блеском. А дальше, сама того не ожидая, зашла внутрь паба.
Первое, на что я обратила внимание — это то, как ужасно здесь воняет табаком. Ненавижу этот запах с детства. И тем не менее, я целенаправленно направляюсь к барной стойке, несмотря на неприятные ощущения в носу.
Тычу пальцем в первую попавшуюся бутылку крепкого напитка и усевшись на барный стул, залпом выпиваю содержимое бокала.
Я никогда не пила таких напитков, и то, с какой легкостью я сейчас это делаю, уже далеко не с первой рюмкой, меня неприятно удивляет. А ведь Бестужев говорил, что… урод! Никто меня ни на что не подсадит! Я — не слабачка, какой он меня выставляет. Ведь не слабачка?
— Еще, — тычу пальцем уже в другую бутылку и так же залпом выпиваю отвратительный на вкус напиток.
Только я хотела задать себе вопрос на кой черт люди пьют эту гадость, как почувствовала не только приятное тепло, разлившееся по телу, но и необычайную легкость.
— Как тебя зовут, — поворачиваюсь на внезапно возникший голос справа от меня. Мужчина лет тридцати… очень неприятной наружности. — У нас тут небольшая компания, не хочешь к нам присоединиться?
— Нет.
— А если подумать? — переводя взгляд с моего лица на ноги, задает очередной вопрос.
— Отвали.
