Влюбилась?
– Елена –
Маришка смотрит мультики, вытянувшись во всю длину на бабулином диване, а мы с мамой на кухне колдуем над ужином. Точнее, мама колдует, а я медитирую с ножом в одной руке и огурцом в другом. То застываю с глупой улыбкой на лице, уносясь мыслями к Диме, то прихожу в себя и чувствую на себе подозрительные взгляды родительницы. Попавшись в очередной раз на скачках в другую реальность, прячу горящее лицо за волосами, склоняясь ниже над разделочной доской. Чую, допроса не избежать.
В конце концов не выдерживаю.
– Ты что–то хотела спросить? – поднимаю невинные глазки на маму. Уж лучше сейчас отстреляться, чем ждать вопросов и мучиться.
– Как погуляли в парке? – маму врасплох не застать. Она делает вид, что не замечает моего состояния, активно натирает морковь на терке.
– Маришка разве не рассказала? – медленно режу огурец, с ювелирной дотошностью вымеряя толщину пластиков.
– Что–то рассказывала про зануду Веника, улетевшие шарики и какого–то Дим Димыча, который чуть не съел твоего Веника.
Я ничего не поняла, если честно. Вы поругались с Вениамином?
– Вроде того. Даже не знаю, будем ли мы после этой прогулки еще общаться или нет.
– То–то я смотрю, ты дома, а вроде как собиралась остаться у него.
– Передумала. Мам, давай не будем о нем. Я что–то так устала, столько эмоций за день. Из меня как будто всю энергию выкачали.
И это правда. До сих пор отойти не могу после неожиданного расставания с Вениамином и сногсшибательной встречи с Дмитрием. Я все еще в парке, все еще рядом с чудовищем, даже запах его до сих пор преследует и не перебивается нарезанным для салата огурцом или маминой зажаркой.
– Вижу я, как ее из тебя выкачали. Несчастный огурец уже десять минут порезать не можешь. У тебя новые отношения? Кто он?
Все равно ведь Маринка рассказала о Дим Димыче. Нет смысла скрывать новое знакомство.
– Его зовут Дмитрий и он просто знакомый. Между нами ничего нет.
– Так уж и нет. Я тебя в таком же состоянии семь лет назад видела.
Влюбилась?
– Ты что? – вспыхиваю. – Нет!
Да! Но сейчас это чувство в сто крат волнительнее – шире, глубже, важнее всего, что было ранее. И пугающее своей силой. Как на качелях взлетела ввысь и замерла там, даже дышать страшно. И возвращаться вниз не хочется.
Домучиваю, наконец, огурец, высыпаю его с разделочной доски в чашку.
– Нет говоришь? – прищурившись, хмыкает маман. – А огурец зачем мне в морковку насыпала? Он же для салата, а морковь для зажарки.
